Читаем без скачивания Стеклянная карта - С. Гроув

Карту-пирамиду со всеми ее тайнами София вверила Верессе. Как и три карты, которые так долго прятала. Поисковой Лупе предстояло отправиться в Бостон.

Шадрак, София и Тео оставались в Нохтланде еще несколько дней. Потом стало окончательно ясно, что им пора ехать домой.

– Эти книги тебе пригодятся, София, – сказала Вересса, когда они в последний раз стояли вместе у дворцовых теплиц. – Некоторые написала я, они посвящены Пустошам. Автор одной из них неизвестен: я так и не сумела его вычислить. Может, тебе удастся!

София перебрала стопку книг. Название одного томика заинтриговало ее. Оно гласило: «Руководство к поиску пропавшего и пропавших».

– Спасибо вам, – произнесла она.

– Чудный старый сборник карт. Надеюсь, ты поймешь их лучше, чем я. Картологические загадки ты решаешь быстрее…

И Вересса обняла Софию.

– Возвращайтесь, как только сможете, – сказал Мартин и тоже заключил ее в объятия. – Те пещеры ждут не дождутся исследователей! А уж мне-то как пригодится картограф…

– Но ведь с вами Вересса? – решила его поддразнить София.

Мартин только фыркнул:

– Думаешь, мне одного картографа хватит?

Болдевела, ставшая пиратской, отвезла их в Веракрус. Там они пересели на «Лебедь» и отплыли в Новый Орлеан. Поездка выдалась не из приятных. Софию продолжали донимать воспоминания о Бланке. Нохтланд, а затем и Веракрус остались далеко за спиной, но она все равно порой слышала далекое эхо, заставлявшее ее настороженно выпрямляться и умолкать. К тому же на борту «Лебедя» ее, как и в первый раз, одолела жестокая морская болезнь. Вдобавок София переживала оттого, что по прибытии в Новый Орлеан придется распрощаться с пиратами. Тео тактично оставлял ее наедине с раздумьями. Только Шадрак и Бабуля Перл (один – с грандиозными замыслами будущих исследований, другая – с кротким словом одобрения) решались к ней подходить в такие минуты.

– Что ж, София, – сказал Шадрак, сидя с нею рядом на палубе, – здорово, что мы возвращаемся домой: можно начинать строить планы. Конечно, теперь все переменится, но, полагаю, к лучшему… Я был рад взять с собой Тео, и не только потому, что он лучше многих представляет себе Запад, – у этого парня правильный настрой! Надо будет выправить ему документы, но с этим я справлюсь. А пока… – Он резко встал, забыв про ногу, и даже охнул. – А пока ты снова зароешься в свои карты. Тебе еще многому нужно научиться! Правда, ты и мне теперь должна преподать урок, – добавил он с улыбкой. – Не откажешь?

София положила голову ему на плечо:

– Ну…

– Какое «ну»? София, ты же присутствовала при величайшем открытии!

Она понимала, что должна преисполниться энтузиазма, но почему-то не могла. Все, что она чувствовала, – это тошноту из-за качки.

Корабль пришвартовался в Новом Орлеане. Шадрак, Тео и София тепло распрощались с пиратами. Вот кто веселился вовсю, ничуть не задумываясь о том, что делать дальше!

– Уверен, и месяца не пройдет, как мы встретимся! – со счастливой улыбкой провозгласил Барр, энергично сотрясая руку Софии.

– Несомненно, – подтвердила Каликста. – Нас, может, и не пустят никуда дальше причалов, но как они проживут без рома, который мы поставляем?

– Как ни грустно, но это так, – кивнул брат.

– Боюсь, деточка, они правы, – засмеялась Бабуля Перл и в который раз обняла девочку.

– Счастливо вам, – сказала София, прижимаясь лицом к морщинистой мягкой щеке. – Может, вправду скоро увидимся, но я все равно успею жутко соскучиться!

– А ты сократи время, милая, – посоветовала старушка. – Ты же можешь делать со временем все, что захочешь!

Эпилог

Каждой – своя эпоха

18 декабря 1891 года, 12 часов 40 минут

Если вы теряете игровой мраморный шарик, любимую книгу или ключ, куда они пропадают? Они вовсе не пропадают, они пребывают вовне. Многие предметы (равно как и люди) проходят туда, однако вскоре возвращаются. Другие, попавшие вовне, по всей видимости, желают там и остаться. В подобных случаях единственное решение для очень настойчивых в поиске – тоже проникнуть вовне и вернуть пропажу.

В Бостоне стояла зима. Подходили к концу дни учебы. София шла с занятий домой и, глядя, как растут сугробы, прикидывала, пойдут ли завтра трамваи, если продолжится снегопад. Если движение остановят, не будет и уроков в школе. А значит, предстоит свободный день!

Свернув на улицу Ист-Эндинг, она стала пятиться задом наперед, наблюдая, как постепенно исчезают ее следы. Воздух, как всегда во время снегопада, казался тепловатым и серым. Уже неподалеку от дома тридцать четыре Софии вдруг захотелось припустить бегом. Остаток пути она преодолела вприпрыжку. Школьная сумка хлопала ее по боку, волосы растрепались. Взбежав на ступени, она дернула дверную ручку. Бросила сумку на пол и присела расшнуровать ботинки.

– Притворила бы дверь, милочка, – сказала миссис Клэй.

Она вышла в прихожую и сама закрыла ее.

– Да там же не холодно! – воскликнула София, поднимая глаза.

– Мне вот холодно, – улыбнулась домоправительница и сняла с Софии вязаную шапочку, мокрую от снега. Вытряхнула ее и водворила на вешалку. – Хочешь молока или, может быть, кофе? Я как раз варю…

– Я бы кофе выпила, спасибо, – проговорила София и направилась вслед за экономкой на кухню.

Миссис Клэй поставила кофейник на плиту и сняла с полки две чашки.

– Ты не высунешься из окна, чтобы достать немного снега с елки?

София с готовностью схватила чашки.

– Вы тоже хотите?

– Нет, милая, но Тео захочет наверняка.

София открыла окно, перегнулась наружу и подхватила по горсти снега с еловых ветвей – сперва одной чашкой, потом и другой. Миссис Клэй полила чистый снег кленовым сиропом, вычертив две толстые ровные спирали. Воткнула по ложке в каждую чашку.

– Твой дядя, – сказала она, – сидит внизу с Майлзом. Насколько я разобрала, у них жаркий спор…

– Опять выборы обсуждают? – закатила глаза София.

Новый Запад вот-вот должен был выбрать нового премьер-министра, и в доме тридцать четыре каждому кандидату учиняли самый подробный разбор. Поправка Вартона, призывавшая в конце августа наглухо запечатать границы, была благополучно похоронена. Путешественники с улицы Ист-Эндинг могли со спокойной душой планировать экспедицию. Шадрак крепко надеялся, что провал радикального плана Вартона предвещал победу умеренного кандидата. Майлз, завзятый пессимист, заявлял, что население Нового Запада успело привыкнуть к отсутствию чужестранцев, а значит будет и дальше скатываться в нетерпимость.

– В этот раз, – сказала экономка, – они сцепились из-за письма от Верессы, переданного приезжим из Веракруса.

– Вересса! – обрадовалась София. – И что она пишет?

– Тебе тоже письмо пришло, – ответила миссис Клэй и сунула руку в карман передника.

София подумала, что это Дороти ей написала, но почерк оказался совсем незнакомым.

– Странно, – проговорила она, в свою очередь пряча письмо в карман. – Вересса прислала новые карты ледников?

– Откуда же мне знать, девочка? Они так орали друг на друга, что я поскорее сбежала наверх… И отважилась спуститься лишь на минуточку – кофе сварить!

София взяла кружку с кофе и, захватив чашку со снегом и сиропом, осторожно направилась к выходу.

– Спасибо, миссис Клэй.

– Будь умницей, – напутствовала ее та. – Скажи Тео, пусть свой снег заберет!

Ускорив шаг и стараясь не расплескать кофе, София миновала кабинет Шадрака, открыла дверь в книжном шкафу и спустилась в картологический подвал. По пути она услышала обрывки действительно очень жаркого спора.

– А я тебе говорю, – горячился Шадрак, – снег там совсем не такой! Он качественно другой! И вода! И все это – из-за почвы! Именно так все и обстоит!

– А я, значит, должен верить тебе на слово, ни разу не убедившись в этом своими глазами? – кричал в ответ Майлз. – Ты же не озаботился захватить с собой образец! И теперь на моем доверии спекулируешь?

– И каким же образом, сделай милость, я должен был доставить сюда образец СНЕГА? – не сдавался Шадрак. – Июль стоял, между прочим! Такая жара была, что чуть рельсы не плавились.

– Я вот думаю, – встрял третий голос, молодой и смешливый, – этой проблемы мы никак не решим, сидя в погребе и в сотый раз перетирая одно и то же!

София спустилась с лестницы.

– Вересса новых карт не прислала? – без предисловий спросила она.

Хранилище карт, которое Шадрак по возвращении привел в надлежащий порядок, сияло прежним великолепием. На полках громоздились книги. В шкафах и горках заменили разбитые стекла, и, конечно, все свободное пространство там снова заполонили карты. Единственным зримым напоминанием о пережитом был длинный порез на коже столешницы. Через этот-то стол, стоя по разные стороны и упираясь в него руками, и переругивались Шадрак с Майлзом. Тео развалился в кресле возле стены, перекинув ноги через ручку. При виде чашки в руках у Софии глаза у него округлились.