В шекспировских пьесах это обычное явление. В одной строке сохраняются нетронутыми как первая, так и последующая мысли. Во втором кварто «Ромео и Джульетты», например, существует странная и выпадающая из размера строка «Ravenous dovefeatherd raven, woluishravening lamb»[245]-, ход его мысли, от «ravenous» (жадный, алчный) через «dove» (голубь) до «raven» (ворон), становится понятен; если издатель убирает первое слово «Ravenous», смысл проясняется. Финал «Троила и Крессиды» был решительно перекроен, и будет справедливо сказать, что лишь немногие пьесы не несут следов переработки текста или композиции. Пересматривая их, Шекспир часто выбрасывает строки. Есть основания предполагать, что в две связанные между собой исторические пьесы о Генрихе VI и Генрихе IV он добавил монологи, которые должны были связать их прочнее и образовать более целостную структуру. Шекспир вносил в пьесы дополнения перед постановкой их при дворе и иногда был вынужден переписывать уже готовый текст. Так, Олдкасл превратился в позднейшей редакции в Фальстафа. Текст приходилось приспосабливать и к менявшемуся составу актеров. Это никак не противоречит мнению современников, утверждавших, что Шекспир писал легко и быстро; это всего-навсего означает, что его пьесы практически никогда не носили законченного характера. Достаточно очевидно, что время от времени он возвращался к написанному. Это могло происходить, когда он переписывал начисто рукописные страницы или готовил пьесу к постановке в новом сезоне. Один пример стоит многих. В первой редакции «Гамлета» актер, играющий королеву, произносит:
For women fear too much, even as they love,And womens fear and love hold quantitie,Eyther none, in neither ought, or in exremitie.
Но эти строки были слишком длинными и запутанными, и он уплотнил их в следующем варианте:
For women fear and love, holds quantitie,In neither ought, or in extremity
Ведь в женщине любовь и страх равны:Их вовсе нет, или они сильны[246].
Шекспир не мог знать наверняка, одобрят ли эти изменения актеры, которым, конечно, пришлось бы учить текст заново; следовало также убедиться, что переделка не слишком радикальна и ее утвердит распорядитель дворцовых увеселений. Из-за таких ограничений пьесы никогда не обретали законченного вида; Шекспир не переставал их переделывать, к ужасу издателей, предпочитающих окончательный вариант текста.
Некоторые идеи он отбрасывал как непригодные или неосуществимые. И конечно, менял по ходу дела сюжет и характеры персонажей. За недели или даже месяцы до начала работы что-то уже было прочитано и основные сюжетные линии продуманы. Нет оснований предполагать, что Шекспир писал подробный план будущего произведения, прежде чем приступить к сочинению, скорее всего, его необъятная память вмещала всю пьесу. Поэтому, приступив к работе, автор мог менять сюжет, те или иные мотивы или героев, создавать новые сцены и возбуждать новые споры. Обобщенные имена персонажей медленно уступали путь именам собственным, когда Шекспир углублял или расширял их характеристики. Так, например, в пьесе «Все хорошо, что хорошо кончается» Шут стал Лавашем и Управитель — Ринальдо. Они оживали под его рукой.
Случалось, что, построив сюжетные линии, автор утрачивал к ним интерес. Например, в начале «Бесплодных усилий любви» говорится о требованиях принцессы отдать земли Аквитании; в дальнейшем это ни к чему не приводит. Сделка между Лоренцо и Бассанио в «Венецианском купце» остается незавершенной. В той же пьесе Шекспир явно все больше и больше увлекается образом Шейлока, тогда как интерес к Антонио заметно убавляется. Антонио открывает пьесу в интригующе загадочном ключе, но дальше этого дело не идет. Общественный фон «Кориолана» быстро сменяется частными переговорами; характер Гамлета меняется в двух последних актах пьесы. Конечно, можно доказывать, что Шекспир решил все заранее, но налицо приметы импровизации и внезапных решений.
ГЛАВА 48
Хоть мы в тревоге, от забот бледны[247]
Летом 1595 года «Слуги лорда-камергера» двинулись в путь. В июне они побывали в Ипсвиче и Кембридже, заработав в каждом из этих мест не самую незначительную сумму в 40 шиллингов. Прежде университетские города, такие, как Кембридж, чурались актеров, но их положение со временем укреплялось. У Уильяма Шекспира, как мы видели, уже сложилась жаждущая его пьес аудитория, состоявшая из образованной молодежи; вполне можно предположить, что он мог быть «приманкой» для членов разных колледжей.
Лондон они покинули, поскольку театры снова закрылись. Там, в период перехода от весны к лету, происходили «голодные бунты» из-за выросших цен на рыбу и масло; только в июне было двенадцать случаев беспорядков. Подмастерья захватили рынок в Саутуорке, а затем рынок в Биллингсгейте, чтобы продавать необходимые товары по подходящей цене. Затем, 29 июня, тысяча лондонских подмастерьев двинулась в сторону Тауэр-Хилла грабить оружейные лавки с явно преступными намерениями. Позорные столбы в Чипсайде повалили, а напротив дома лорд-мэра воздвигли самодельные виселицы. По городу ходили сатирические памфлеты о беспорядках, и в последовавших за этим судебных процессах подмастерьев обвиняли в попытках «отобрать меч власти» у мэра и олдерменов. Пятерых зачинщиков бунта постигло чрезвычайно жестокое наказание — их повесили, выпотрошили и четвертовали. Фактически Лондон находился на военном положении в его елизаветинском варианте, и театры, конечно, не работали.
В любом случае начало деятельности «Слуг лорда-камергера» в Лондоне пришлось на неспокойный период. Один олдермен жаловался в 1596 году в Тайный совет на «великую нехватку провизии, которая тянется уже три года, не считая предыдущих трех лет чумы». Подмастерья-ткачи участвовали в летнем мятеже 1595 года, и один из них, заподозривший мэра в умопомешательстве, сам был заключен в Бедлам. В «Сне в летнюю ночь» глава ремесленников — ткач Основа. Высказывалась идея, что Шекспир преображал насилие в фарс и комедию. Это похоже на правду. Конечно, в его пьесах присутствует множество аллюзий, которые были понятны его современникам, но сейчас невосстановимы. Шекспир мог использовать паузу в работе, чтобы приехать в Стратфорд: есть стратфордская запись о том, что в конце августа «мистер Шакспер» приобрел «одну книгу» у «Джона Пера» («Jone Perat»). Обри сообщает со ссылкой на неизвестный источник, что Шекспир «посещал родные места раз в году».
Когда в конце августа труппа возобновила выступления в Лондоне, лорд-мэр потребовал, чтобы их основные площадки, «Куртина» и «Театр», были уничтожены во избежание скоплений народа и возможных беспорядков в окрестностях. Однако образованная публика ценила актеров гораздо выше, чем отцы города. В начале декабря сэр Эдвард Хоби писал своему двоюродному брату, сэру Роберту Сесилу, члену Тайного совета, прося «оказать любезность посетить Кэнон-роу, где будет накрыт ужин, когда пожелаете, и сам король Ричард предстанет вашему взору». Это может относиться к вечернему представлению «Трагедии короля Ричарда III» но обычно интерпретируется как намек на только что написанную «Трагедию короля Ричарда II». В этой скандальной в определенном отношении пьесе говорилось о вынужденном отречении и убийстве законного правителя; Сесила могли пригласить, чтобы проверить, подходит, ли пьеса с таким содержанием для придворного представления. Сцены, имеющие прямое отношение к этим событиям, возможно, исполнялись, но никогда не печатались при жизни Елизаветы I. Риск мог оказаться слишком велик.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
