– Нет. Конечно, я не та же.
– А для меня ты не изменилась. Значит, Нэш тебе позвонил? Я так рад! Очень жаль, что так все случилось, но он не мог этого от тебя утаивать. И я не смог бы.
– Вы пятнадцать лет успешно с этим справлялись, – вмешалась Ева.
Он обернулся и встретился с Евой взглядом, при этом глаза его моментально сделались ледяными.
– Нет, это не то, что вы думаете. Лучше нам подняться в зал заседаний. В моем кабинете нам всем не уместиться.
– Где Монтклер Джонс?
– Его комната на третьем этаже, в восточном крыле. – Филадельфия ахнула, и он опять повернулся к ней. – Прости меня. Нэш с ним. Если бы я только мог все объяснить… Лейтенант… Даллас, кажется?
– Так точно. Все объяснить – это хорошее начало. Пибоди, подежурь возле дверей Джонса.
– Они не сбегут, ни тот ни другой. Но все понятно. Охрана вас проводит, – добавил он, обращаясь к Пибоди.
Та в сопровождении охранника удалилась, а Ева вместе с Гиббонсом стала подниматься по лестнице.
– Сюда, пожалуйста. Нэш прибежал ко мне домой вчера вечером. Он был в состоянии глубокого волнения, можно сказать – в панике.
– Еще бы.
Гиббонс открыл дверь и жестом пригласил войти.
Это была скорее комната отдыха, чем зал заседаний. Хотя полагающийся по штату длинный стол тоже имелся. Гиббонс усадил Филадельфию на диван.
– Что вам предложить? Господи, руки ледяные! Может, чаю?
– Ничего не надо.
– Ты его все еще носишь, – тихо заметил он.
– Нет. – Она взглянула на кольцо, потом подняла глаза на своего давнего возлюбленного. – Я… Ой, Питер…
– Для тебя это тяжелая ситуация. Да и для всех нас. – Он сел с нею рядом, взял за руку, потом снова встретился глазами с Евой. – Начать придется с событий пятнадцатилетней давности. Мы тогда только-только начинали. Я присоединился к проекту, как только получил степень. Все эти годы мы с Нэшем поддерживали связь.
– Я об этом не знала.
– Мы с тобой оба успели побывать в браке, успели развестись. У тебя была своя жизнь, я пытался наладить свою. Нэш прибежал ко мне пятнадцать лет назад, потрясенный, в отчаянии. Сказал, что с Монти беда, что он пытался причинить вред одной из девочек из числа ваших подопечных и как будто даже не понял масштаб своего злодеяния. Девочка спасена, но он не может позволить Монти находиться рядом с детьми, а тому необходима серьезная психиатрическая помощь. Конечно, я согласился поместить его к себе на лечение. Еще Нэш решил, что ты, Филли, ничего не должна знать, тут мы поспорили, но он настоял на своем.
– Монтклер Джонс совершил по меньшей мере нападение, – вставила Ева. – Следовало ли оповестить полицию? Наверное. Но друг попросил меня помочь его брату. Я помог. Когда Монти у нас появился, он был как дитя. Но меня он вспомнил, и это облегчило задачу. Он был рад меня видеть и решил, что раз здесь я, то и ты, Филли, когда-нибудь его навестишь.
– Он всегда тебе очень симпатизировал, – сказала Филадельфия.
– Да, и это облегчило мне задачу, – повторил Питер. – Он боялся, что его ушлют в командировку, и не куда-нибудь, а в Африку. Его психическое и эмоциональное состояние в тот момент было очень неустойчивым.
– Как у нашей мамы, – вставила Филадельфия.
– Суицидальных наклонностей у него нет, – успокоил он. – И никогда не было, хотя мы поначалу принимали меры предосторожности. Я с ним решил работать не спеша. Он был покорным, старался во всем слушаться. Считал, если будет себя хорошо вести, его отпустят домой. Или вы с Нэшем сюда приедете. Когда я заводил разговор о том, что произошло, он говорил, что девочка была плохая, а он хотел ее очистить, смыть грехи, а чистая она могла бы остаться дома. И у них был бы свой дом.
– Да, только он ее чуть не утопил, – вставила Ева.
– В его восприятии, он ей помогал. Отмывал от грехов, давал ей жизнь – а не забирал. Его мать умерла во грехе. Так говорил ваш отец, Филли. Он в это верил.
– Я знаю. А я не верю. И не могу. Отец, тот – да.
– И внушил это Монти. И Монти считал, что может кончить так же – и тогда его выставят из дома.
– О боже! Мы так старались, чтобы он не чувствовал себя неприкаянным.
– Болезнь ему мешала. Я уже говорил Нэшу, что я думаю по поводу лечения, которое получали Монти и ваша мать. Мы потом еще это обсудим. Но в случае с Монти, стоило мне попытаться проникнуть в корень его болезни, он всякий раз приходил в возбуждение, так что порой мы были вынуждены пускать в ход седативные препараты. И вместо улучшения мы наблюдали ухудшение. Что бы я ни делал, что бы ни пробовал – до него невозможно было достучаться.
– Он убил двенадцать девочек, – перебила Ева. – Он никогда об этом не упоминал?
Гиббонс с выражением бессилия на лице покачал головой.
– Он говорил о ритуалах очищения, о доме, о том, чтобы никогда его не покидать. Теперь он уже давно о доме не говорит, поскольку думает, что его дом здесь. В ходе работы с ним стало ясно, что, если бы его отпустили, он снова взялся бы за это ритуальное очищение. Он видит в этом свое предназначение. Считает, он наконец осознал свою миссию – ведь у вас с Нэшем такая миссия есть. Спасать девочек, очищать их от грязи, от греха, давать им дом.
– Двенадцать! – повторила Ева.
– Я догадывался, что это могла быть не единственная попытка, но я не сумел проникнуть в его сознание, вытащить на поверхность то, что он сделал. И не сумел вызвать его на разговор о том, почему он избрал себе такую миссию, о ее сексуальных составляющих. Могу вас только заверить, что ни я, ни Нэш даже не подозревали, что он тогда застал его не за первым деянием, а за последним.
Я мог бы часами говорить с вами о его психике, разжевывать свое мнение о том, почему, как и зачем. И почему в его мозгу то, что он сделал, оказалось вытесненным и подавляемым. Могу вам только сказать, что он глубоко убежден, что делал то, что было необходимо и правильно, а брат его просто не понял, не поверил ему и вообще не верил в него, вот почему он не смог завершить свое дело. Он всего несколько лет как начал снова общаться с Нэшем, да и то не в полной мере.
– О его психике вы можете говорить с другими психотерапевтами. Он убил двенадцать девочек, пытался убить еще одну. И вместо того, чтобы предстать перед правосудием, он живет здесь, в комфорте, и не несет никакого наказания за свои преступления.
– Насчет наказания я бы с вами не согласился. Об убийствах мы не знали. А когда Нэш понял, что убийца – Монти, он сразу приехал сюда и все мне рассказал.
– И вы все равно не обратились в полицию.
– Мы собирались, а тут как раз вы. Нэш хотел немного побыть с братом, прежде чем отвезти его – в моем сопровождении – назад в Нью-Йорк и сдать вам.
Гиббонс опять взял Филадельфию за руку.
– Филли, вчера, когда Нэш ко мне приехал, это был совершенно убитый человек. Он понимал, что обязан сдать брата в полицию. Брата, которого вы оба так любите и за которого он считает себя в ответе. И еще он страдал от того, что тебе тоже предстоит узнать о том, что сделал Монти.
– Мне надо видеть их обоих.
– Да уж. Монти разволновался перед поездкой, перед возвращением в Нью-Йорк. Я дал ему лекарство. Лейтенант, в тюрьму он не пойдет. Ни один врач, ни один суд не признает его вменяемым. Но и свободным ему никогда не быть. И он никогда не узнает, что значит жить полноценной жизнью, влюбляться, иметь семью, работу, настоящий дом. Возможно, это и не правосудие в чистом виде, но это тоже наказание.
– Мне надо его видеть, – заявила Ева и решительно поднялась. – Мне надо с ним поговорить.
– Да, конечно.
– А я не могу… – начала было Филадельфия.
– Нет, не сейчас, – не дала договорить Ева.
– Лучше подождать, – успокоил Гиббонс. – Ему и так трудно свыкнуться с мыслью, что отсюда придется уехать. Но когда его будет забирать полиция, лучше, чтобы ты была рядом.
– Ну а чаю-то мы хоть попьем? – предложил Рорк, переглянувшись с Гиббонсом.
– Да, это хорошая мысль. Сейчас распоряжусь. Лейтенант, я вас к нему отведу.
