Эдвард увидел, как внизу в библиотеку вошел охранник-сменщик, чуть позже сегодня, но в пределах допустимой погрешности. Он остановился перекинуться несколькими словами со своими двумя коллегами. Все трое над чем-то посмеялись, и, похлопав вновь прибывшего по плечу, двое других отправились обедать. В дверях они встретили одетого в синюю форму уборщика, который вместе со своей тележкой направлялся в библиотеку. Они кивнули ему. Он кивнул в ответ. Это был Ральф. Как раз вовремя. Как всегда. Эдвард видел, как Ральф остановился и обменялся несколькими словами с охранником, как раз усевшимся за стойкой информации. Затем Хинде проскользнул к лифту у короткой стены. Хинде держался позади стеллажей, чтобы выглядело так, будто он ищет какую-то книгу, но охранник внизу никогда не обращал на него внимания. После четырнадцати лет без малейшего инцидента они перестали волноваться. Избаловались.
– Я начну с антресоли, – услышал он слова Ральфа.
– Начинай, где хочешь, – равнодушно ответил охранник.
Хинде услышал, как Ральф быстро подкатил тележку к лифту и нажал кнопку вызова. Двери лифта сразу открылись, и Ральф втолкнул туда тележку.
До того как у охранника появится компания и один из них поднимется наверх, у них будет приблизительно девять минут. Таким образом они встречались крайне редко. В исключительных случаях, если им обязательно требовалось что-нибудь обсудить. Когда не хватало Интернета. На этой мере безопасности настоял Эдвард. Было чрезвычайно важно, чтобы их встречи не стали слишком регулярными. Не проходили по схеме, на которую могли бы обратить внимание охранники и что-либо заподозрить. Однако сейчас увидеться было необходимо. Ральф через fygorh.se прислал тревожное сообщение. Кто-то вышел на их след. Убит мужчина. Мужчина, которого Хинде знал, во всяком случае, если обнаруженные Ральфом водительские права соответствуют действительности.
Тролле Херманссон.
Один из полицейских в душной комнате для допросов. В то время комиссар. Самый агрессивный из тех троих, с которыми он чаще всего встречался в период интенсивных допросов.
Больше не полицейский.
Так что же он делал перед домом Анны Эрикссон?
Вероятно, это как-то связано с Себастианом. В те разы в комнате бывали Себастиан, Тролле и этот Торкель Хёглунд. Иногда они чередовались. Но кто-нибудь из троих присутствовал всегда. Теперь один из них мертв. Тот, что больше не является полицейским. Это должно быть как-то связано с Себастианом Бергманом. Только он мог подключить бывшего союзника. Вероятно, пошел собственным путем. Если бы Госкомиссия знала о существовании Ральфа, они бы послали национальные силы быстрого реагирования. Не старого бывшего полицейского, причем в одиночку.
Эдвард встал возле ближайшего к лифту стеллажа. Ральф вытащил тележку и поставил ее в дверях лифта, чтобы не дать им закрыться. Затем он взял одну из щеток и подошел к стеллажу, по другую сторону которого находился Эдвард. Ральф несколько раз быстро провел щеткой. Говорил он шепотом, но все равно слышалось, как он взволнован.
– Я положил тело в багажник, как ты написал.
– Хорошо.
– Машина стоит в промышленном районе Ульвсунда, на Брюггеривэген. Но я не понимаю, как он меня нашел?
Эдвард переместил две книги, чтобы иметь возможность наблюдать за своим учеником. Смотрел он на него спокойно.
– Наверное, ты допустил небрежность. Сам угодил под слежку.
Ральф пристыженно кивнул. Опустил глаза.
– Анна Эрикссон? Что произошло с ней? – продолжил Хинде.
– Она исчезла.
Эдвард покачал головой.
– Она ведь была следующей?
– Да.
– А что я тебе всегда говорил? Планирование. Терпение. Решительность. Все остальное ведет к небрежности и поражению. Теперь мы на пути к проигрышу, понимаешь?
Ральф не осмеливался на него взглянуть. Так ему было стыдно. Сила, которую он ощущал, прикасаясь к газетным вырезкам, покинула его. Он едва мог говорить. Начинал становиться прежним Ральфом, едва решавшимся посмотреть кому-либо в глаза.
– Но почему там не было полиции? – все-таки попытался он. – Я не понимаю. Почему только старик?
– Потому что полиция не знает.
– Что ты имеешь в виду?
– Кто-то, возможно, догадался, что ты собрался нанести удар. Именно там. Но не полиция.
– Кто же?
– А ты как думаешь?
– Себастиан Бергман?
Эдвард кивнул.
– Наверняка он. Но по какой-то причине он не захотел сообщать коллегам, что следующей жертвой может стать Анна Эрикссон. Почему?
– Не знаю.
– Я тоже. Пока. Нам нужно найти эту причину.
– Я не понимаю…
Ральф отважился поднять взгляд на Мастера и увидел в его глазах презрение.
– Конечно, не понимаешь. Но подумай. Ты говорил, что он следил за ней. Причем долго.
– За кем? – растерянно спросил Ральф.
– За Ваньей Литнер. Дочерью Анны Эрикссон.
Эдвард замолчал. Ральф по-прежнему ничего не понимает. Естественно. Идиот. Но Эдвард понимал все больше. Разгадка заключается в Ванье. В блондинке, чью грудь ему хотелось потрогать. Ее приходу в «Лёвхагу» на днях он особого значения не придал. Но затем узнал, что Себастиан следил за ней. Долгое время. Почему? Почему он до подключения к расследованию неделями, месяцами следил за одним из полицейских Госкомиссии? Непонятно, но это было что-то существенное. Такой поступок что-нибудь да означает. Ощущение, что это важно, укрепилось, когда Эдвард припомнил события в комнате для свиданий. Себастиан чувствовал себя вынужденным защищать ее. На Себастиана Бергмана это не похоже. Обычно он сводит свои отношения к другим людям к минимуму. Люди его просто-напросто не волнуют. Но за Ванью он беспокоился. Эдварду очень хотелось узнать, что кроется за неожиданной вспышкой Себастиана. А теперь, учитывая случившееся, он, пожалуй, нашел некую щелочку. Надо начинать копать и исследовать ее. Добраться так глубоко, как только можно.
Ральф молча, нервно озирался.
– Ничего страшного, времени много. – Эдвард успокаивающе улыбнулся ему. – Я хочу, чтобы ты поехал домой и проверил всю семью. Когда Анна Эрикссон забеременела? Когда родилась Ванья? И когда в жизнь Анны вошел Вальдемар? Я хочу знать все. Ее друзей. Где она училась. Все.
Ральф кивнул. Он ничего толком не понимал. В основном радовался тому, что взгляд Эдварда больше не излучает откровенное презрение.
– Ладно.
– Сегодня. Сейчас. Скажи, что плохо себя чувствуешь, и езжай домой.
Ральф с готовностью кивнул, он так боялся, что неудача станет его концом. Что начатое им исчезнет. Лопнет. Это было бы самым ужасным. Поскольку он уже вошел во вкус. Настоящей жизни.
– А ты тогда дашь мне следующую? – внезапно вырвалось у него.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
