у него хватило наглости завести роман. Поведение Ангуса непростительно, но Блэр очень сильно хочет его простить. Она без ума от детей и спустя всего девять дней после их появления на свет не может представить без них жизнь.
Но детям нужен отец.
А еще – к черту Бетти Фридан – Блэр хочет, чтобы муж вернулся.
Близнецы засыпают, и она тут же долго плещется в горячем душе прямо в особняке – будь дома Экзальта, ни за что не позволила бы, – а затем расчесывается и надевает новое светло-голубое клетчатое платье, беременного фасона, но очень милое. Блэр наносит макияж, брызгается духами, вдевает жемчужные серьги. Затем она закуривает сигарету и ждет на заднем дворе.
В десять минут двенадцатого подъезжает машина.
Следом хлопает дверь.
Блэр спешит в дом, но ждет в конце коридора, пока не раздастся стук. И лишь затем медленно, очень медленно направляется к входной двери.
Открывает и видит… разумеется, мужа.
– Блэр! – восклицает Ангус.
Он выглядит… иначе. Похоже, неделями не брился, отпустил бороду, а сильно отросшие волосы кажутся неряшливыми.
В очках муж похож на Джона Леннона или революционера Эбби Хоффмана. На нем джинсы – Блэр пытается вспомнить, видела ли она когда-нибудь Ангуса в джинсах, – и серая футболка с зелеными буквами МТИ спереди. Обут Ангус в пару плетеных сандалий. Такое впечатление, что муж не трудился в Центре управления полетами, а тусовался в Хейт-Эшбери с поклонниками Jefferson Airplane.
И все же этот новый облик – веселый и расслабленный – дает Блэр надежду. Может, Ангус изменился. Если бы он появился здесь в привычном костюме и с короткой стрижкой, их отношения остались бы прежними, то есть неудовлетворительными.
А что, если Ангус изменил стиль под влиянием Трикси?
Вдруг Трикси – одна из тех, кто не бреет ноги и не моет волосы, может, даже увлекается групповухой и экспериментирует с ЛСД.
Блэр придерживает дверь.
– Заходи.
Когда Ангус проходит мимо, она принюхивается, не пахнет ли его одежда марихуаной.
Слава богу, нет.
Блэр закрывает дверь и поворачивается к мужу, человеку, который увел ее от собственного брата, походя упомянув Эдит Уортон. Как поступить: пригласить Ангуса в официальную гостиную или вернуться на кухню, чтобы выпить кофе или пива? Ей не хочется, чтобы муж чувствовал себя слишком комфортно.
Блэр выбирает остаться в коридоре у подножия лестницы, где можно сразу услышать, если малыши заплачут.
– Расскажи мне о Трикси, – решается она. – Только правду.
– Нас познакомил доктор Кушин.
Доктор Кушин! Знаменитый профессор микробиологии МТИ в отставке, в доме которого состоялась та самая злополучная вечеринка?
Блэр подозревала, что в кабинете мужчины обсуждали не только науку. Они говорили о женщинах! Леонард Кушин наставлял Ангуса, как найти любовницу!
– Доктор Беатрикс Скофилд, – продолжает Ангус, – уважаемый психоаналитик. Она получила докторскую степень в Университете Джонса Хопкинса и возглавляет кафедру в МТИ.
– Мне не интересно ее резюме, – рубит Блэр. – Я просто хочу знать, любишь ли ты ее.
– Блэр, она не моя любовница. Я для нее пациент. Помнишь мои приступы? Они вызваны клинической депрессией. Я работаю с Трикси – доктором Скофилд, – и мы добились некоторых успехов.
Блэр сконфужена, но ей становится немного легче.
– Так она психоаналитик? Как Фрейд? Ты лежишь у нее на кушетке?
– Да. Но терапевтические беседы – это только половина лечения. Вторая половина – лекарства. – Ангус смущенно усмехается. – И это работает. Мне лучше.
– Но почему ты сразу не признался? – теряется Блэр.
– Мне было стыдно. Я смущался. Не хотел, чтобы ты считала меня дефективным, жалела, что вышла за меня замуж… и забеременела. – Ангус сглатывает. – Я не хотел, чтобы ты жалела, что не вышла замуж за Джоуи, ведь с ним легко и весело. А потом, когда увидел вас вместе, то не стал объяснять. Я правда хотел, чтобы ты подумала, будто у меня тоже кто-то есть.
– Поцелуй с Джоуи был ошибкой.
– Трикси мне все объяснила. Сказала, что Джоуи просто пытался расквитаться со мной за прошлые обиды.
«А вот я об этом не подозревала», – думает Блэр. Между ней и Джоуи всегда была химия. Блэр так и подмывает рассказать Ангусу, как его братец бросился за взбитыми сливками, но вместо этого она говорит:
– Нет ничего постыдного в том, чтобы обратиться за помощью.
– Я всю жизнь был умным, – признается Ангус. – Думаю, бесился из-за того, что сам не могу справиться.
– Нет, Ангус.
– Знаешь, когда я наконец решил обратиться к Трикси? Когда понял, что ревную всякий раз, когда думаю об астронавтах. – Он тянется погладить Блэр по щеке. – И нет, не потому, что ты считаешь их такими красивыми или их фотографии висели у тебя на стене в общежитии. – Ангус откашливается. – Я ревновал, потому что они смогли покинуть этот мир. Так мало держало меня здесь.
– Ангус! – восклицает Блэр.
– Но больше меня не преследует это чувство. Трикси – доктор Скофилд – вправду помогла.
«Спасибо тебе, Трикси», – думает Блэр.
Ангус сейчас кажется нежнее, чем когда-либо прежде. Но стал ли он сговорчивее?
– Трикси – не единственная наша проблема, Ангус, – говорит Блэр. – Я хочу вернуться в школу, получить степень магистра по американской литературе и стать профессором, как ты.
Ангус смотрит на жену. Возможно, он изменился, думает Блэр, но не настолько. По-прежнему хочет, чтобы жена сидела дома, воспитывала детей, протирала пыль с игрушек на полках, мастерски готовила poulet au porto.
– Думаю, мы могли бы нанять помощницу, – неожиданно отвечает он. – Да и я смогу научиться менять подгузники.
Блэр разочарованно вздыхает. Она всего девять дней как стала матерью, но уже поняла, что ее смутное предродовое представление о том, чего потребуют двойняшки, ни в какое сравнение не идет с ежедневной, ежечасной реальностью их потребностей.
– Речь идет не только о смене подгузников, – твердо говорит она. – И ты должен это знать. Мне нужно, чтобы ты стал настоящим партнером.
«Разве ты не гордишься мной, Бетти Фридан?» – думает Блэр. Ее сердце колотится, кулаки сжаты; она осознает, что прошедшие месяцы тревоги и несчастья подходят к концу сейчас, в вестибюле бабушкиного дома. Ангус стоит неподвижно. Он берет жену за руки и пристально смотрит тем внимательным взглядом, который впервые привлек ее еще в кембриджской квартире.
– Понимаю, Блэр. Правда понимаю. Я хочу быть рядом с тобой и детьми. И хочу, чтобы ты могла заниматься тем, что делает тебя счастливой.
– Ловлю тебя на слове.
– Я люблю тебя, Блэр.
Она не совсем готова ответить взаимностью.
– Я горжусь тобой. – Блэр бросает взгляд в небо. – Мы высадились на Луну, Ангус. Это замечательно!
– А ты произвела новую жизнь. Чудеснее этого нет ничего.
Блэр, конечно, соглашается, но лишь пожимает плечами.
– Можно увидеть наших малышей? – спрашивает Ангус.
– Сразу после того, как ты меня поцелуешь.
И он целует, ощущение одновременно знакомое и чужое. Борода колется, Блэр запускает пальцы в длинные волосы мужа и гладит их.
Затем берет Ангуса за руку и ведет вверх по лестнице.
Both Sides, Now (реприза)
Билл Кримминс переезжает обратно на Пайн-стрит. Он говорит, что так правильно, и Кейт соглашается, хотя и боится, что теперь Билл прекратит попытки получить сведения о Тигре. Она делится с ним опасениями, а Билл отвечает:
– Кэти, не глупите.
