входило в нашу задачу.
Но, как обычно, план полетел к чертям. Добро пожаловать в Отделение, Костя. Я был готов поставить сотню на то, что к концу этой ночи он трижды пожалеет о своем решении участвовать в операции.
“Начали!” — скомандовал я и принялся вязать барьеры. Обратившись к родовому Источнику, клянчил силу и брал все, что давали. Род делился. Ворчал, но делился. Мне казалось, я даже слышал недовольный ропот духов в своей голове, но руки исправно наливались силой.
Ничего, счет мне предъявят потом и жалеть не будут — я это знал. Но сейчас — дело.
Первый барьер толщиной в добрые полметра вырос перед дверью ровно в тот момент, когда Денисов шарахнул по лепнине. В дело пошло все — барельефы, статуи, декоративные вазы и даже кусок стены. Все-таки он был отличным боевиком — не зря деструктивные заклинания удавались парню лучше всех в группе.
Коридор наполнился грохотом обломков, облаками белой пыли. Снизу тянуло гарью и уже доносились взволнованные крики.
Началось.
Теперь вопрос — сколько продлится?
Я торопливо возвел второй барьер и принялся его укреплять, пока Денисов, применяя стихийные заклинания, превращал обломки в баррикаду. Изнутри попытались открыть дверь, но та уперлась в наш завал. Я увидел бледное лицо немолодой женщины — она была без маски. И узнал ее.
Екатерина Петровна Меншикова, мать погибшего княжича.
Что ж, это многое объясняло. К необходимости убрать меня потому, что я был опасен, примешалась и личная месть.
— Больше! — Взревел я, когда заблокированные аспидовцы попытались силой выбить дверь. Та разлетелась в щепки, и дерево застряло в похожей на желе субстанции барьера. — Больше!
Отойдя на пару шагов вбок, я принялся вязать еще один барьер. Аспидовцы прицельно били заклинаниями по баррикаде, заставляя обломки разрушать “Покровы”, что я возводил. Почти все мои силы уходили лишь на то, чтобы их задержать. Ни о какой атаке уже не было и речи. Только попытка не дать им уйти.
Я сорвал мешавшую обзору маску — в конспирации больше не был смысла. Они знали, кто пришел за ними, да и мы догадывались. Я увидел отца моего покойного однокурника Забелло в костюме бога Гефеста — он мастерски метал “Косы”, вспарывая барьеры. Творила безумства со стихийными заклинаниями графиня Строганова, а из-за ее спины человек в маске Ареса пытался разметать “Лихом” завал.
Их было лишь двое — тех, кто так и не сняли маски. Арес и Зевс.
Не знаю, сколько времени прошло. Казалось, целая вечность, но на деле не больше нескольких минут. Пот тек с меня рекой, Денисов — тоже сорвавший маску — швырялся камнями и осколками мрамора в аспидовцев.
А затем в один момент все словно замерло.
На долю секунды, показавшейся мне вечностью, все изменилось.
— Миш, осторожно! — успел выкрикнуть Денисов и шарахнулся в сторону.
Я не успел.
Куча обломков взметнулась к потолку и, поднявшись над моими барьерами, просто взорвалась, окатив весь коридор дождем из острых камней. Вылетели стекла в высоких окнах, взметнулись тяжелые бархатные шторы. Я инстинктивно пригнулся, чувствуя, как с каждым ударом таяли мои щиты.
А затем они ударили снова.
Меня отбросило в стену, и я едва успел зацепиться за подоконник, чтобы не вылететь в окно. “Лихо” ударило с такой мощью, что у меня волосы встали дыбом. Денисова отшвырнуло высоко в стену, и он шлепнулся на пол, словно тряпичная кукла.
Я поднялся, стараясь игнорировать не вовремя открывшуюся рану от проклятого клинка. Только не сейчас. Не надо. Пожалуйста. Мне нужны силы.
Последние ошметки моих барьеров окончательно пали, и аспидовцы вышли, хрустя дорогой обувью по каменной крошке. Я снова натянул на себя “Берегиню” застыл перед шестеркой врагов.
— Разумеется, никто другой не решился бы на подобное вопиющее безумство, — сказала Меншикова. Я увидел три лика богини Гекаты в ее прическе. Геката, значит… Что ж, и к ней женщины обращались за местью. — Михаил Николаевич Соколов собственной персоной. Помните ли вы, господа, более назойливую персону?
— Эта персона только что устроила ущерб на многие тысячи, — отозвался Зевс.
— Ничего, мы возместим.
“Колобки” висели над моими руками. Нет, господа. Живым я сдаваться не собирался. И Денисова в их лапы не отдам.
Зевс тем временем подошел к Денисову и перевернул его лицом к потолку носком сапожка.
— Досадно, — проговорил он. — Юноша имел шансы, но присоединился к врагу. Впрочем, о нем можно уже не беспокоиться.
Я вскинул подбородок.
— Тронешь его — расщеплю на атомы!
Зевс усмехнулся и снял маску.
Юсупов. Сам, мать его, князь Юсупов. Да уж, это дерьмо и правда проникло слишком глубоко.
— Уверены, что получится, ваше сиятельство? — спросил владелец дворца.
— Это вы еще первый этаж не видели, — оскалился я. — Боюсь, восстанавливать здесь скоро будет нечего.
Аспидовцы переглянулись.
— Что ж, если такова цена… — последний в маске, Арес приблизился ко мне, и я вскинул руку. Голос тоже показался мне знакомым. Очень знакомым. Но сейчас от волнения я не мог вспомнить имя его обладателя. Но точно кто-то… Кто-то, кого я знал.
— Не подходите, — предупредил я, зажигая “Колобок” ярче.
— Боюсь, это вам уже не поможет, — сказал Арес. Я почувствовал, как что-то полоснуло меня по ногам и, не удержав равновесия, бухнулся на колени.
Сволочи. Дешевый пафосный трюк.
— Впрочем, вы сослужили хорошую службу моей семье, — продолжил Арес. — Вы научите моего мальчика переживать смерть друзей.
Арес снял маску, и картинка окончательно сложилась.
Передо мной стоял князь Андрей Семенович Воронцов.
Глава 36
Я замер с раскрытым ртом. Вот уж кого точно не ожидал увидеть среди аспидовцев, так это отца Сереги!
Твою мать. Что делать? Что, черт возьми, делать?
— Удивили вы меня, Андрей Семенович, — мрачно сказал я. — Вот уж действительно удивили.
А ведь казался порядочным и здравомыслящим человеком. Впрочем, теперь я нашел объяснение и тому, что князь потворствовал общению своего сына со мной. Мы с Ольгой, мягко говоря, не чета княжескому наследнику, тем более из рода Воронцовых. Мне-то казалось, что Серегин батя просто был человеком прогрессивных взглядов, а он наверняка просто пытался подобраться ко мне поближе.
Следовало признать, Аспида окружила меня со всех сторон. Шувалов, Воронцов, Перовская — пусть и действовавшая не по своей воле. Они подобрались слишком близко — и сейчас собирались наконец-то меня уничтожить.
— Господа, пора заканчивать, — вмешалась Меншикова. — Мы раскрыты. Нужно уходить.
Я судорожно пытался связаться с Корфом или Аней или с Бестужевым. Да хоть с кем-нибудь. Но не получалось. Даже не потому, что не хватало силы — сейчас,
