и моё сердце разбивалось на части. Я отстранилась. Я действительно это сделала. Я похвалила себя за это. Но всё равно я позволила Моро прикоснуться к себе. Позволила почти поцеловать. И не остановила это сразу. Чёрт, я такая сука.
Рэйфа дал мне всё, чего я не знала, что мне не хватает, и всё, что я никогда не думала, что смогу иметь. Он был хаосом и утешением. Одержимостью и безопасностью. Он не просто трахал меня — он заявлял свои права на меня.
А я позволила другому мужчине дотронуться до себя. Тугой узел нервов в моём животе не проходил с тех пор.
Лаура заметила, что что-то не так. Она не сказала ни слова, но её хитрая улыбка, посланная мне через комнату не один раз, говорила сама за себя. Наверное, она думала, что я просто кайфую от того, что сегодня нас не атакуют. Или, может, она знала больше. Знала меня достаточно, чтобы прочитать напряжение в моих плечах, то, как я слишком долго смотрела на своё отражение в тёмном стекле окна моего кабинета. В любом случае, она не настаивала. И я ценила эту тишину больше, чем могла выразить словами.
Солнце опускалось за горизонт, когда я наконец вышла из машины и вдохнула прохладный вечерний воздух. Особняк величественно возвышался впереди, красивый и внушительный, его каменный фасад светился в последних лучах дня. Мой желудок урчал, когда я думала о том, что мы будем есть на ужин. Хмм, подумала я, можно предложить пиццу. Я давно не ела по-настоящему вкусную пиццу.
Но чем ближе я подходила к особняку, тем тяжелее становился воздух вокруг. Ноги вдруг начали требовать вернуться в машину, а не идти внутрь. Вздохнув, я поправила сумку на плече, убедившись, что пистолет надежно спрятан внутри.
Я почувствовала это ещё до того, как увидела его. Напряжение, тяжесть чего-то, что вот-вот ударит.
Я нашла его в офисе — стоял у окна, спиной ко мне, руки упирались в стекло, словно он пытался удержать себя в руках. Мышцы рук были напряжены, всё тело словно натянуто.
Я тяжело сглотнула. Чёрт.
— Рэйф? — спросила я.
Он не повернулся. Не двинулся. Но я увидела его отражение в стекле, и живот сжался от боли. Его лицо было маской ярости, глаза тёмные и бурные.
— Что случилось? — я сделала шаг вперёд, но слова казались мелкими и незначительными на фоне тяжести в комнате.
Он не отвечал сразу. Когда заговорил, голос был холодным и острым, словно лезвие.
— В ту ночь, когда ты вернулась в свою квартиру, куда ещё ты ходила?
Вопрос ударил меня словно пощёчина. Я открыла и закрыла рот, страх внезапно сжался вокруг моего горла. О, чёрт.
Он наконец повернулся, и выражение на его лице заставило кровь стынуть в жилах.
— Ты, что, издеваешься? — холодный тон прорезал воздух. Я уставилась на него, сердце колотилось в груди. — О чём ты, чёрт возьми, говоришь?
Он не ответил. Вместо этого полез в карман пиджака, достал телефон, один раз коснулся экрана и бросил его на стол между нами, словно это было что-то отвратительное.
Видео уже начинало проигрываться.
Сначала я не понимала, что смотрю. Мерцание зернистой записи с камеры наблюдения. Холодный серый свет охватывал стильный современный дом, который я знала слишком хорошо. Дом Моро. И потом — я.
Краска ушла с лица. Там на экране была я, идущая по передним ступеням, рядом с ним. Я видела, как он наклоняется, что-то шепчет мне на ухо. Я невольно наклонила голову, губы шевелились, как будто отвечая.
Удар пришёлся мне в грудь, словно кулак. Я слышала всё в голове — что он сказал, что я не остановила это сразу. Экран мелькал, срывался, показывал временной промежуток. Потом мы снова появились на кадре, выходя из дома. Я смотрела на себя — явно некомфортную, с ним слишком близко за спиной. Я тяжело сглотнула. Пульс стучал в горле, как тревожная сирена.
Мне не нужно было смотреть, чтобы знать — Рэйфе смотрит на меня. Но я всё равно повернулась. Его взгляд снова вернулся к экрану — неподвижный. Тихий. Статуя, высеченная из ярости и сдержанности. Тишина давила на грудь сильнее, чем крик или угроза. Я хотела говорить, рассказать правду, умолять его выслушать, но голос застрял между лёгкими и сердцем.
Потому что Рэйфе не был глупым. Он знал, кто такой Моро. Он казался ангелом в сравнении с дьяволом Рэйфа, хотя оба были чертовски плохими.
Он также знал меня, мои желания, мои потребности, что может меня соблазнить.
И видео не показало момент, когда я отстранилась. Не показало вины, отвращения, страха. Там было только то, что могло выглядеть как… предательство. Ноги подкосились.
— Рэйфе, — я прошептала, наконец заставив слово прорваться сквозь горло. — Позволь мне объяснить…
Он повернулся так резко, что я вздрогнула. Его глаза были и огнём, и льдом сразу — словно он уже видел худшее и только ждал, что я сделаю ещё хуже.
— Объяснить? — голос был холодным, безумным, будто пронзённый стеклом. Он издевательски тихо рассмеялся, мороз по коже. — Хочешь объяснить это?
Он схватил телефон со стола, вернул видео назад на несколько секунд и толкнул экран в меня, словно это было доказательство преступления. Я не могла говорить. Не так быстро. Не так, как ему нужно. И что-то в нём сломалось.
Рука Рэйфа взлетела, телефон с грохотом врезался в стену позади меня и разбился на куски.
Я ахнула, сердце подпрыгнуло в горло, но на этом не остановилось. Он уже мчался ко мне, словно ураган.
— Ты позволила ему дотронуться до тебя, да? — ревел он, схватив край небольшого стола и опрокинув его с громким грохотом. Звук оглушал. Бумаги разлетелись. Стакан упал и разбился. — Ты позволила этому мудаку положить руки на то, что моё?
Я отшатнулась, но некуда было деться. Спина ударилась о стену. Грудь поднималась и опускалась резкими, паническими вздохами. Он был прямо передо мной. В нескольких дюймах.
— Рэйф, — прошептала я, но голос сломался.
Его рука ударила по стене рядом с моей головой, звук лопнул как выстрел.
Его тело прижалось к моему, дыхание было диким и полностью вышедшим из-под контроля. Вены на шее вздулись. Зрачки расширились, темные от ярости.
— Я дала тебе всё, — сказал он, и голос надломился на последнем слове, будто ему больно было говорить. — Всё, Дела. Мою защиту. Моё сердце. Моё чёртово сердце. А ты идёшь к нему?
Слёзы наворачивались на глаза.
— Я с ним не спала.
— Ты хотела этого, — сказал он
