давай костёр! Крамеш, помоги Тане собрать всю эту технику! Сова отнесёт в машину.
Татьяна никак не ожидала, что после сложной операции на свежем воздухе окажется на замечательном зимнем пикнике!
В тюках обнаружились складные кресла, её закутали в огромное тёплое меховое одеяло, вручили кружку с горячим чаем и оставили отдыхать, а остальные готовили мясо и накрывали на стол, шустро сменивший своё назначение.
Для собственного спокойствия Сокол отодвинул стол подальше от границы, подмигнув стражу, приходящему в себя на той стороне.
– Сейчас будет еда. Ещё на пару недель я тебе мяса выдам – чтобы бегать не пришлось. А там уж будешь носиться лучше, чем в юности! – сказал ему Соколовский.
В костре трещали сучья, подбрасывая в морозный воздух снопы искр, пациент активно вгрызался в выданную ему еду, косясь на приличную гору мяса, честно перекинутую ему Соколовским, Рууха ела, активно развлекаясь с огнём, отчего в лесу что-то неодобрительно шумело, Вран следил за мясом, а Крамеш подкладывал Татьяне на тарелку куски шашлыка, не забывая её будить:
– Тань, не спи, замёррзнешь! Ешь лучше!
А самой Татьяне, пригревшейся в одеяле, расслабившейся после сложной работы и сытой, хотелось уснуть и видеть сны про этот лес…
– Так, она уже спит, что ты тут делать будешь? Да и ладно, перреместим так! – прорывались сквозь сон чьи-то слова.
– Только осторожнее, а не как со столом! Если там что-то сломалось, стоимость вычту с виноватого, и это будет точно не сова! – это, кажется, снился голос Соколовского
– Да потушила я костёр, потушила! – ворчала в Танином сне Рууха.
– Ну давай, страж, удачи тебе! Ещё свидимся! – снова Сокол.
А дальше Татьяна проснулась уже в машине, когда она заворачивала в знакомую арку.
Никто из путешественников не знал, насколько они изумили местного лесника. Хотя, казалось бы, уж сколько он там всего видел…
– Какие-то машины останавливались! И чего им надо было? Так, надо посмотреть. Неужели охотники? Так, вот следы. Выгружали что-то тяжёлое… выгрузили и…
Лесник стоял посреди истоптанной снежной полянки, протирал глаза и озадаченно смотрел в небо.
Глава 76. Привычная, хоть и ухабистая колея
Два дня Таня просыпалась ночью в полной уверенности, что находится ещё там – на заснеженной поляне у самой границы леса-перевёртыша у стола с волком. Просыпалась и каждый раз с облегчением вспоминала, что всё получилось, что здоровенный серый зверь, который гораздо старше её самой, теперь жив-здоров и по-прежнему служит своей стае, своим самым любимым. Таня-то как вет прекрасно знала, что волчья стая – это вовсе не альфа, бета, гамма и прочие буквы алфавита из модных фэнтези, а…
– Семья. Они просто семья. Мать и отец, как правило, ведут стаю, а остальные – их дети. Ну, удачи тебе, серый! Ты стал заслоном, защищая и спасая своих, вечным стражем для леса, а главное, для своих! Ты заплатил свою цену за жизнь любимых, только вот, как мне кажется – дело того стоило.
После праздников и неожиданной командировки Таня втянулась в обычное рабочее расписание, вела приём в клинике, присматривала за гостиницей, развлекалась общением с Руухой, которая упорно «выгуливала» Лёлика по знакомым лисьим семьям.
– Дорогая моя, знала бы ты, как это увлекательно! Ну просто до лисьего визга! – увлечённо делилась сваха. – Я за это время уже сосватала две прекрасные пары – знаешь, из тех, которые ходят и ходят вокруг да около, принюхиваются, присматриваются, но шаг ближе сделать никак не получается. То одно мешает, то другое. А мне-то ничего не мешает! Я за этими чудаками уже давно наблюдаю. А вот сейчас убедилась – это точно то самое, что им нужно, вот и результат получился! А где моя лисья радость? Где мой Руричек? Неужели он опять у Ванечки?
Рурик прилип к гостю Соколовского накрепко. Так, что как только Иван возвращался к себе, у дверей застенчиво скреблись и повизгивали – Рурик предпочитал просачиваться куда-либо именно в лисьем виде.
Дверь неизменно открывалась:
– Проходи! – без лишних церемоний разрешал Иван.
Нет, Рууха, конечно, постоянно уточняла, а не мешает ли человеку лисёнок? Даже пробовала не пускать родственного внука, но тот обижался, сворачивался оскорблённым рыжим клубком и горько вздыхал.
– Да не мешает он мне! С чего бы? – удивлялся Иван постоянным вопросам, – Сидит себе за планшетом, тестирует игру. Между прочим, с наблюдательностью и логикой у него отлично – уже пару лагов нарыл и показал!
– Вот как я это люблю и уважаю! – умилялась Рууха, – Нарыть что-то – это так по-лисьи… Все при деле! И, представляешь, Танечка, даже Лёлик! Я его приставила выгуливать неуверенных в себе лисичек, так от желающих отбоя нет! И Лёлику это полезно… – тут Рууха тихонько посмеивалась, правда, не расшифровывая, в чём именно заключается полезность.
Потом к Татьяне на приём почему-то косяком потянулись вороны.
– То ничего-ничего, а сейчас просто зачастили! – удивлялась она, возвращаясь домой после очередного подобного приёма.
– Ну так время… – пояснил ей Вран, – Традиционно мы зимой чуть слабее. Не могу сказать, что все, но это бывает.
Соколовский уехал на съёмки, так что жизнь норушного дома вошла в привычную колею.
– Хотя, какая уж тут колея… – констатировала Таня, обнаруживая в комнате у книг здоровенного змея или летящую по коридору сову, которая уносит в когтях верещащего карбыша – подальше от засады на «жёлтого червяка». – Тут сплошная полоса препятствий для здравого смысла!
Правда, всё это воспринималось уже как привычные чудачества – не удивляются же люди, когда их кот в сто восемьдесят третий раз раскапывает горшок с кактусом – что поделать, страсть такая у любимца, у всех свои странности.
Впрочем, многие странности приносили неожиданные результаты! Например, Уртян, из-за времени года лишённый выездов в леса, всеми лапами вцепился в старинную книгу с редкими рецептами вороньего рода и, мало того, что многое оттуда почерпнул, так ещё и усовершенствовал, тем более что у него под лапой была Карина с её потрясающим чутьём на свойства воды.
Правда, их слегка поддразнивал Крамеш:
– Ворроница и лис… с ума сойти! Каррусь, не боишься остаться без сырра?
Осмелевшая за последнее время Карина только фыркала насмешливо, отчаянно гордясь тем, что делает нечто полезное и нужное!
А Терентий под шумок потихоньку подтягивал к себе блюдечко с сыром, чего стесняться-то, раз так удачно напомнили?
Вран всё своё свободное
