— Не хотел мешать общаться с твоей семьей, Монтейн, но… — Шериф не заметил изумления, возникшего на лицах некоторых членов «семьи» Тайлера. — Но мне нужно составить рапорт. Городской совет снимет с меня звезду шерифа, если я не смогу дать удовлетворительного объяснения случившемуся.
Тайлер подкинул Марию на руках.
— Да что, в сущности, рассказывать? Я случайно услышал, как кто-то надумал убить Пикоса Mapтина и прикрыться при этом детьми. Мануэля и Хосе им удалось найти раньше, чем мне. Но об этом тебе лучше поговорить с самими ребятами. А я, увидев, как их потащили из конюшни, свернул к гостинице. Оттуда открывается самый лучший обзор. Остальное ты знаешь. Пауэл поморщился:
— Я же предупреждал тебя, что мне стрельба в этом городе не нужна, Монтейн, Мартин, или как там тебя зовут по-настоящему. Кто были эти люди? Зачем они на тебя охотились? И еще: ты можешь дать мне гарантию, что подобная история не повторится? В противном случае я буду вынужден попросить тебя уехать отсюда. Мне никогда раньше не приходилось видеть такого. И я не хочу, чтобы это повторилось. С такого расстояния любой другой даже не попал бы в них, а ты свалил обоих. Между прочим, запросто мог подстрелить пацанов.
— Ничего подобного! Он нас спас! — крикнул Мануэль, сердито взглянув на шерифа.
Тайлер улыбнулся и потрепал мальчишку по голове. Тот увернулся, но не сдвинулся с места.
— Мне тоже хотелось бы знать, кто они такие. Я советую тебе опросить ребят и того, кого я ранил. Убитый же был одним из тех, кто бежал из тюрьмы. Может, он хотел отомстить. Но мне интересно знать, кто им сказал, что я Пикос Мартин. — Тайлер так взглянул на шерифа, словно обвинял в этом его.
— Весь город слышал, как тот мальчишка, Дэниел, сказал Филу, что в город приезжает Пикос Мартин и что чернокожий Бен твой друг. И потом, земля слухами полнится. Но если ты не Мартин, где же ты научился так стрелять?
— На войне, шериф, как и все мы. Просто у меня это получается лучше, чем у других. — Тайлер оглянулся на Мануэля: — Ты видел тех двоих раньше?
Мальчик пожал плечами:
— На конюшне всегда шатается много незнакомых людей. Откуда я знаю?
Тайлер нахмурился. Мальчишка явно нервничал, но он не собирался сейчас его допрашивать и вновь обернулся к шерифу:
— Поговори с раненым, Пауэл. И дай знать, если он скажет что-нибудь интересное. Моей жене почему-то очень хочется остаться в вашем городе, но если закон не сможет обеспечить защиту ей и детям, нам придется уехать.
Услышав слово «жена», дети разинули рты, но вежливо промолчали, не осмеливаясь вмешиваться в разговор взрослых.
Пауэл взглянул на женщину, которая сидела в кресле-качалке с ребенком на руках. Эви невинно улыбнулась в ответ. «Что с нее взять? — подумал шериф. — Она всего лишь учительница, неопытная женщина. Нет, ответы я могу найти только у Монтейна». Он вновь перевел глаза на Тайлера и тут вспомнил о том, что чуть было не упустил из виду.
— Ты пока не объяснил, зачем нужно было устраивать весь этот маскарад со вдовой.
Тайлер передал Марию на руки Кармен и повернулся к двери.
— И не собираюсь. Пока, во всяком случае. К тому, что только что случилось на улице, это отношения не имеет. Ладно, шериф, если появятся еще вопросы, заходи, не стесняйся.
С этими словами он стал вежливо, но настойчиво подталкивать Пауэла к выходу.
Когда шериф ушел, на Тайлера обрушился град вопросов. Он поднял руку, дождался, пока все затихли, и кивнул Мануэлю:
— Начинай ты.
— Если вы и мисс Пейтон поженились, значит, мы остаемся здесь? Вы будете работать на ранчо «Два X» и покажете нам тамошних лошадей?
Тайлер услышал, как Эви негромко фыркнула. Что ж, он сам сунул голову в петлю. В последний раз, когда он позволил себе расслабиться, он поплатился за это тремя годами плена. Любому другому на его месте того урока показалось бы вполне достаточно. Но не ему. Теперь он намертво приковал себя цепями на всю жизнь. И не только к жене. Тайлер чувствовал, что Эви не расстанется с этой мелюзгой, даже ради него.
— Чего там смотреть? Табун полуобъезженных мустангов. И потом, я вряд ли буду работать на ранчо, так что ничего не обещаю.
На лицах ребят тут же отразилось разочарование. Но что же делать? Тайлер не планировал обзаводиться семьей. Не чувствовал в себе к этому призвания. Это не в карты играть, не из винтовки палить и не женщин соблазнять. Он вновь беспомощно оглянулся на Эви.
Она поставила Хосе на пол:
— Сбегай-ка за дровами, пора готовить ужин. И не вздумай вновь улизнуть на конюшню! И вообще я не хочу, чтобы вы с братом там шатались — Она поднялась с кресла-качалки, поправила на себе юбку и, натолкнувшись на вопросительные взгляды детей, проговорила: — Не будем ничего предпринимать до тех пор, пока не дойдет весточка от вашего дяди. Калифорния — это очень далеко отсюда. Наберитесь терпения.
— Но он не ответил на нашу телеграмму, — рассудительно заметила Кармен.
— Возможно, он не получил ее. Письма и телеграммы теряются на почте. Таких случаев сколько угодно. Завтра мы пошлем вторую.
Эви старалась не думать сейчас о словах Хэйла, который заявил, что их дядя убит. «В таком случае вместо него нам ответил бы кто-нибудь другой и сообщил о его смерти. Но этого не случилось, а значит, будем надеяться на лучшее».
Взгляд ее вдруг задержался на Тайлере, который нерешительно мялся у двери. У нее сильно защемило сердце. Муж… В это трудно было поверить. Да, он невероятно красив, но сейчас она увидела в нем отнюдь не это. Перед ней стоял такой же растерянный, как и она, человек, сильный, знающий жизнь, но лишенный возможности применить свои знания. А может, она видела в нем только то, что видели все остальные женщины: мужчину, которого необходимо привязать к себе?..
Эви приблизилась к Тайлеру и коснулась его руки.
— Ты останешься? — Ее вдруг охватило волнение, и она пробежала кончиком языка по пересохшим губам, тщательно подбирая слова. — Я очень этого хочу, но ты ничем мне не обязан и волен поступить так, как сочтешь нужным.
Увидев, как она провела языком по губам, Тайлер почувствовал вспыхнувшее возбуждение. На ней все еще была его куртка поверх платья, которое он совсем недавно буквально сорвал с нее. Он обращался с ней как зверь, лишил девственности, отнял надежду на хорошее замужество и создание полноценной добропорядочной семьи, показал ей, кто он есть на самом деле, а она все же не отшатнулась в ужасе. Эванджелин Пейтон Хауэлл была странной женщиной.
И ему не хотелось ее терять.
Тайлер поморщился, поймав себя на этой мысли. «Разве мне нужен полный дом молокососов? Разве мне нужны невидимые цепи? Ведь в этом сущность любой семьи. Но с другой стороны, это означает, что Эви будет принадлежать мне всецело».
