Все это случилось потому, что ЦК, вопреки советской Конституции, превратил самого себя в правительство страны. Осинский предлагал для восстановления советской легальности включить большинство членов ЦК в состав советского правительства.
На узурпацию государственной власти Советов партийным аппаратом указывал и делегат Игнатов. Он говорил, что мы начали с лозунга «Вся власть Советам!», а «в дальнейшем наше строительство пошло несколько иначе. Мы уклонились от первоначального пути… Мы зафиксировали в конституции определенные положения, но от этих положений потом отошли… Съезды и советы на местах постепенно лишаются той роли, которая им должна по праву принадлежать… Нельзя допустить, чтобы партийные организации присваивали себе функции советов» (там же, стр. 197–199).
Ту же мысль об агонии Советов делегат Антонов выразил более лапидарно: «Мы видим, что почему-то Советы начинают медленно умирать» (стр. 200).
Сапронов, защищая тезисы оппозиции, добавил, что «оппозиция создалась не ради оппозиции, а очевидно сама жизнь выдвигает новые потребности, к которым мы должны прислушиваться» (стр. 201).
Ленин в прениях по организационному вопросу не участвовал, но устами Зиновьева дал понять, что Советы — ширма, хотя и импозантная, а власть — это ЦК. Лозунг «Вся власть Советам!» трактовался теперь, как лозунг «Вся власть ЦК!». Обращаясь к оппозиции и напоминая доктрину Ленина о партии, Зиновьев говорил:
«Выступал Совнарком, а решал ЦК партии. Надо это изменить? Нет, не надо. А раз это так, то все ваши тезисы падают… У вас в ваших рассуждениях отсутствовал ЦК партии, а поэтому, повторяю, падают все рассуждения оппозиции» (стр. 222).
Тезисы Зиновьева были приняты за основу большинством съезда. В окончательной резолюции съезда «По организационному вопросу» были утверждены те принципы партийного строительства, согласно которым партией и государством руководили партийные комитеты каждого уровня. Впервые были юридически зафиксированы созданные еще в январе-феврале 1919 года руководящие органы ЦК — Политбюро из 5 членов ЦК для принятия политических решений между пленумами ЦК и Оргбюро из 5 членов ЦК для принятия организационных решений; кроме того, был создан Секретариат ЦК из одного ответственного секретаря, члена Оргбюро ЦК и пяти технических секретарей. При Секретариате создается аппарат ЦК из разных отделов. Число членов ЦК увеличилось с 15 до 19 человек.
Была сделана и уступка оппозиции, когда в той же резолюции было записано, что «смешивать функции партийных коллективов с функциями государственных органов, каковыми являются Советы, ни в каком случае не следует. Свои решения партия должна проводить через советские органы, в рамках советской конституции. Партия старается руководить деятельностью Советов, но не заменять их» (там же, стр. 429).
Это был со стороны Ленина тактический маневр. Идя на эту вынужденную концессию оппозиционной части съезда, Ленин и не думал допустить новое «двоевластие» в стране — власть партии и власть Советов. Верховная власть по его концепции могла быть только одна: единая и неделимая власть ЦК. Поскольку даже в элите партии в лице съезда все еще свежи были иллюзии о демократии, о народовластии, о всесильных Советах, то приходилось считаться с ними и соответственно маневрировать.
Весьма сильной по численности, очень опасной по своему составу оказалась на съезде «военная оппозиция», направленная против военной политики Ленина и Троцкого. Эта оппозиция возникла еще до VIII съезда, осенью 1918 г. Ее ближайшая цель — поссорить Ленина с Троцким, ее дальнейшая цель — свалить Троцкого как руководителя Красной армии, чтобы потом легче было разговаривать с Лениным. Представители «военной оппозиции» выступали на местных партийных конференциях с резкой критикой Троцкого. Даже в газете «Правда» печатались статьи с критикой военной политики и военного руководства Троцкого («Правда» от 29 ноября и 25 декабря 1918 года).
«Военную оппозицию» поощрял и негласно возглавлял Сталин, но, по словам Троцкого, «Сталин держал себя, однако, так, чтобы в любой момент можно было отскочить» (Л. Троцкий, «Моя жизнь», ч. II, стр. 173). Рупором Сталина в «военной оппозиции» выступал Ворошилов, который командовал Царицынским фронтом, а Сталин был с июня 1918 года членом Реввоенсовета этого фронта. Внутри ЦК и в своей переписке с Лениным Сталин не только не скрывал, что он поддерживает «военных оппозиционеров», но и проводил много доводов о порочности военной политики Троцкого (см. военные письма и телеграммы Сталина периода 1918–1919 гг., Сталин, Сочинения, т. 4, 1947). В «биографической хронике» Сталина к 4-му тому его «Сочинений» сказано: «8 октября (1918 г.) И. В. Сталин и К. Е. Ворошилов посылают телеграмму В. И. Ленину с требованием обсудить в ЦК вопрос о действиях Троцкого, грозящих развалом Южного фронта» (Сталин, Сочинения, т. 4, стр. 453).
Как реагирует Ленин? Когда интрига против Троцкого начала принимать опасный для режима характер, Ленин решил ответить. В резолюции ЦК от 26 декабря 1918 года, написанной Лениным, сказано:
«Политика военного ведомства, как и всех других ведомств и учреждений, ведется на точном основании общих директив, даваемых партией в лице ее ЦК и под его непосредственным контролем» («Правда», 26 декабря 1918 г.).
Вот тогда «военная оппозиция» решила на VIII съезде выступить и против Ленина и против Троцкого. Чтобы правильно оценить действия оппозиции, надо остановиться на освещении ее предыстории.
Троцкий еще в 1930 году, в своих мемуарах «Моя жизнь», впервые опубликовал документы ЦК и письма Ленина, убедительно доказывающие, что «военная оппозиция» — это партийная гвардия Сталина в его начинающейся борьбе против Троцкого (эти документы до сих пор не опубликованы в СССР). Вот краткий рассказ Троцкого:
«Оппозиция по военному вопросу сложилась уже в первые месяцы организации Красной армии. Основные ее положения сводились к отстаиванию выборного начала, к протестам против привлечения специалистов, против введения железной дисциплины, против централизации армии… Особое место в Красной армии и военной оппозиции занимал Царицын, где военные работники группировались вокруг Ворошилова… Сталин несколько месяцев провел в Царицыне. Свою закулисную борьбу против меня, уже тогда составлявшую существенную часть его деятельности, он сочетал с доморощенной оппозицией Ворошилова… Сталин держал себя, однако, так, чтобы в любой момент можно было отскочить. Жалобы главного и фронтового командования на Царицын поступали ежедневно. Нельзя добиться выполнения приказа… нельзя даже получить ответа на запрос. Ленин с тревогой следил за развитием этого конфликта. Он лучше меня знал Сталина и подозревал, очевидно, что упорство царицынцев объясняется закулисным режиссерством Сталина… 4 октября 1918 года я говорил по прямому проводу Ленину и Свердлову: "Категорически настаиваю на отозвании Сталина. Я оставляю Ворошилова командующим десятой (царицынской) армией на условии подчинения командующему Южным фронтом… Для дипломатических переговоров времени нет". Сталин был отозван. 23 октября Ленин пишет мне: "Сталин очень хотел бы работать на Южном фронте… Сталин надеется, что ему на работе удастся убедить в правильности его взглядов… Сообщая вам, Лев Давыдович, обо всех этих заявлениях Сталина, я прошу вас обдумать их и ответить, во-первых, согласны ли вы объясниться лично со Сталиным, для чего он согласен приехать, а во-вторых, считаете ли вы возможным, на известных конкретных условиях, устранить прежние трения и наладить совместную работу, чего так желает Сталин. Что же меня касается, то я полагаю, что необходимо приложить все усилия для налажения совместной работы со Сталиным. Ленин"» (Л. Троцкий, «Моя жизнь», ч. II, стр. 169, 171–177).
Троцкий ответил согласием на компромисс и на назначение Сталина членом Реввонсовета Южного фронта, ставка которого находилась в Харькове. Туда же был, по требованию Троцкого, переброшен и Ворошилов. Но и там Сталин и Ворошилов продолжают «царицынскую» линию неподчинения приказам Главного командования (сам Ворошилов приводил документы, как Сталин на иные приказы Главнокомандования накладывал резолюцию: «Не принимать во внимание»! См. К. Ворошилов, «Сталин и вооруженные силы СССР», 1951, стр. 27).
