он кечуа, а не каньяри. Впрочем, справедливости ради я должен заметить, что младенцев убивали всё-таки не все. Иные старались их усыновить и вырастить "своими".
Заря сказала:
-- Саири, тут днём была моя мать. Она... она действительно не понимает опасности, думает, что мы с Уайном только глупые непослушные дети, которые решили сбежать. Многие люди настолько погружены в свои мелкие проблемы, дела, отношения, что просто не видят... не видят надвигающейся на них большой беды.
-- А мы твою мать видели, когда она возвращалась от вас, -- сказала Утрата, -- рассказали ей, что произошло.
-- Надеюсь, что теперь она будет осторожнее, -- вздохнула Заря.
-- А вот интересно, откуда она узнала, где мы? -- спросил Уайн. -- Кто нас выдал? Признавайтесь, вы? -- обратился он к "лесорубам".
-- Мы никого не видели, -- сказал Коралл, -- во всяком случае, я.
-- А вы всё время были вместе или иногда разбредались? -- спросил Инти.
-- Разбредались.
-- Тогда признавайтесь, кто из вас?
Лесорубы переглядывались и молчали. Заря предположила:
-- Может, и в самом деле никто из них не выдавал. Нас можно было увидеть из лесу едущими по склону горы...
-- Раз так, то надо менять местоположение базы, -- сказал Уайн. -- Моя тёща по своей дури кого угодно сюда привести может. На её благоразумие надеяться глупо.
-- И всё-таки придётся понадеяться, -- сказал Инти. -- По крайней мере, на ближайшие дни. Европейцы сюда не полезут, а тавантисуйцы в большинстве своём боятся гнева богов. Даже потомки эмигрантов, хоть и считают себя христианами, всё равно обычно существование наших богов не отрицают и здесь считают необходимым их опасаться. Кроме того, в ближайшее время Скользкому Угрю будет не до вас с Уайном, скорее будет грабить что-то в столице.
Может, у Уайна и были возражения, но в данный момент он то ли не захотел, то ли не успел их высказать, так как Целебный Бальзам, до того молчаливо евший кашу, сказал, очевидно преодолевая страх. Вполне возможно, что он бы предпочёл сказать это наедине, но хижине негде уединиться:
-- Вот что, Саири, давай начистоту. Допустим, я верю, что ты торговец и попал в такую ситуацию ненамеренно. Но вот смотрю я на твоих удальцов-молодцов... Такие на сушёной рыбе долго жить не будут. Так что ты или сам согласишься в разбойники податься, или они в скором времени тебя скинут и выберут себе атамана. План на этом счёт у тебя есть?
-- Разумеется, -- сказал Инти, -- понимаю, что для выживания еда и одежда нужны. Но разбойничать я не желаю. Пачкать руки невинной кровью ни мне, ни моим ребятам не по нутру. Вот и возник у нас план захватить замок Инти, где окопались наши враги. Там будут и еда, и одежда... Тем более что, как я сегодня узнал, замок охраняется из рук вон плохо. То ли оттого, что людей у них мало, то ли оттого, что на страх они надеются. Да и кто бы, кроме меня, решился бы лезть в это осиное гнездо? Так что тебе, лекарь, я предлагаю пойти завтра с нами.
-- Мне... но я и оружие в руках держать разучился давно.
-- Придётся снова научиться. В любом случае. Но, сам понимаешь, что в первых рядах тебе идти не нужно. Ты к концу битвы должен быть цел, о раненых заботиться. Поверь, по моему плану риск для тебя наименьший.
-- А у тебя уже и план есть? -- спросил Ворон.
-- Разумеется. Сейчас придёт Морской Ёж, и мы его обсудим.
И как раз в этот момент вошёл Морской Ёж.
-- Фу! Я тут на отрожек взобрался, хотел на долину в темноте посмотреть. Замок Инти почти не светится, слабо пару окон. Но само по себе это ни о чём не говорит, так как Куско тоже погрузился во тьму, фонари не горят. Ну, хоть пожаров не видно, и на том спасибо.
Инти изложил свой план. Нужно разбиться на две группы, одна, небольшая, идёт к воротам и отвлекает внимание на себя. Другая в этот момент проходит через подземный ход и занимает здание изнутри.
В общем-то, сам по себе план возражений не вызвал. Вопрос был только в разбиении на группы. Разумеется, "Саири" должен был идти со второй группой -- только он мог открыть изнутри подземный ход. В первой группе должен был быть Морской Ёж, как человек, знавший местность, но вот с остальными была проблема. Ведь для них риск был наибольшим. Именно поэтому Инти отговорил Уайна ("у тебя семья") и сам отказался Ворон, сославшись на проблемы с рукой. Коралл, впрочем, заподозрил, что тот хитрит, так как днём тот рукой вполне себе работал, и вызвался в пику ему. Больше желающих не нашлось. Точнее, вызывалась ещё и Утеша.
-- Отец, ты же сам научил меня боевым приёмам, так почему не возьмёшь меня с собой? Или я была плохой ученицей?
-- Нет, Утеша, ты училась хорошо, и потому я оставлю тебя защищать хижину. Если сюда придёт один негодяй, то с ним вы, женщины, вполне справитесь. Вот если банда, то дело сильно хуже...
-- Папа, я знаю, что ты меня просто бережёшь!
-- Да, берегу. Понимаешь, если завтра со мной что-нибудь случится, то, кто, кроме тебя, о матери позаботится? Кроме того нас, мужчин, могут только убить, а тебя могут попытаться взять в заложницы, что, как ты понимаешь, нам сильно всё осложнит. К тому же даже я внутренне трепещу перед тем, что я там завтра увижу.
-- Ты боишься битвы, Саири? -- спросил Ворон.
-- Битвы -- нет, не боюсь. Мало ли я видел на своём веку битв? Ещё во времена войны с каньяри я понял, что самое страшное на войне не это. Самое страшное -- это увидеть тела умерших от пыток людей. И ещё страшнее видеть безнадёжно искалеченных. Надеюсь, хоть завтра без этого обойдётся.
Лекарь сказал:
-- Я слышал, что в замке каких-то людей пытают... Если освободим, что с пленниками делать будешь?
-- То, что велит долг, -- сказал Инти, -- постараемся спасти их и выходить.
-- Долг-то, долг... Но говорят, что это не простые люди...
-- А кто?
-- Если не сами носящие льяуту, то близкие к ним люди.
-- Допустим, -- сказал Инти, -- ну а что это меняет? Разве ты, лекарь, можешь выбирать, кого лечить, а кого
