что видел раньше такую невидаль. Начитанный Мармален лишь пожал плечами и отвернулся от чудища, когда у него вдруг потемнело в глазах. Лассе увидел серебристые треугольные знаки Ордена Теней. Туша нарвала зашевелилась и издала страшный хрип.
Мармален развернулся к нарвалу и протянул к нему обе руки. Властным жестом он заставил лёд растрескаться, а тело мёртвого животного — зашевелиться. Нарвалий зуб, напоминавший копьё, уставился в небо. Рыбаки сгрудились в кучу и закричали, пытаясь древними заклятиями прогнать от берега зло. И тут с неба хлынули серебряные знаки, словно град. Люди закрывались от них руками, падали на гальку, расползались по домам. Староста, стоя на почтительном расстоянии от берега и сжимая зубами старую прокуренную трубку, подозвал к себе мальца, который сел в быструю узкую лодку и, отчаянно гребя веслом, устремился вдоль берега к большому заливу — к пункту.
Старуха, кормившая Мармалена, убежать не могла. Она упала лицом вниз, простирая руки к ногам Лассе, и тот спросил, где её лодка. Старуха указала на узкий челнок, плетёный из плотно сбитых в жгуты водорослей, и весло из плавника. Мармален велел ей принести кожаный бурдюк с водой, положить в лодку сушёной рыбы, и отчалил. Справиться с лёгкой вертлявой «прибрежной» лодкой оказалось нелегко. Речные плоскодонки управлялись и плыли совсем иначе. Но Лассе быстро учился. Старуха оттолкнула его от берега, а староста, подбежав, ударил старуху по лицу.
На это Мармалену было наплевать.
Вернее, наплевать было Эрлу Десмету. Личность Мармалена после выгорания оказалась почти уничтожена. Затаиться в его теле, переждать — вот и всё, что требовалось. И хорошо, что ждать пришлось так недолго! И как кстати, что тот перебежчик-некромант не довёл дело до конца. Разумеется, Светлые не доверяли ему и не дали завершить изгнание духа-подселенца из тела своего товарища. А Десмету и это оказалось на руку.
Десмет ждал знака от повелителя, и дождался. Оставалось только миновать залив и выйти вдоль берега к полуострову, за которым скрывалось поселение Моро. Северный ветер не даст лодке унестись в море, прибивая её постоянно к побережью. А если ветер сменится, то придётся причалить и дальше идти пешком. Но это имело так же мало значения, как и то, что староста сообщил магам об изменении поведения Мармалена. Скоро все они или умрут, или подчинятся воле Великого Мёртвого. А потом всё равно умрут.
***
Поиски Венделы и Гисли затянулись. Ночь отряд шёл по берегу, но, дойдя до слияния Ирха и Сольмейи, был вынужден остановиться.
Почему Вендела не подавала хоть какие-то знаки? Ни сигналов Ордена Отражений, ни следов борьбы, ничего. Насколько далеко унесла их река, тоже непонятно.
Отряд вёл Стини Дайлен. В его распоряжении оказалось шесть ловцов-магов из участка, Вильермо Лета и Пьер Арле. На месте стычки остались начальник Криззен, Томас Франкотт и Джо Вендела с двумя ранеными ловцами. Тюремщики и ловцы из Азельмы частью были убиты, частью — подчинены Тёмными магами. Потери у обеих сторон оказались невелики — в самом начале, когда столичные ловцы принялись стрелять, ранило Эрмоха и Ирмина, а в ответ погибли два азельмца, да одного тюремщика ранили. Потом маги Страха совладали с ловцами, которые, хоть и ждали нападения, да всполошились от исчезновения их предводителя. Лета предположил, что Гисли пользовался подчиняющими чарами для того, чтобы азельмцы слушались его. В конечном счёте они не обязаны были подчиняться дознавателю: не их отдел, не его ведомство, ловцы подчинялись Фибьену. И когда Гисли вместе со своими чарами свалился с обрыва, среди столичных гостей случилось замешательство. Если б они не стали стрелять, обошлось бы и вовсе без жертв — по крайней мере, так считал Криззен. Дайлен — тот с удовольствием пришиб парочку, злясь на то, что Вендела пропала. Не убил бы, так отвёл бы душу, разбив кому-нибудь физиономию.
Остаток ночи отряд Дайлена провёл на берегу у костра. Вильермо Лета порывался продолжать поиски. Уговаривал поискать брод и перебраться на ту сторону Ирха. Это имело смысл: другой берег более пологий, скорее всего, Венделу и Гисли выбросило туда… живых или мёртвых. Возможно, живых, но раненых. Один из тюремщиков сообщил, что вроде бы ранил Кэри. Но впотьмах спускаться с обрывистого берега, искать переправу, шарить по густому подлеску? Все слишком устали и приуныли. В ранцах у ловцов припасов оказалось разве что на маленький перекус — они не планировали всю ночь рыскать вдоль берега. Роясь в своём ранце, Стини с удивлением нашарил чашу — неужели так и оставил её там с дня суда? Странно, ведь чашу полагалось сдать как улику. Дайлен вздохнул, провёл пальцем по холодному тусклому ободку, поморщился от неприятных ощущений. Как, оказывается, давно они с Венделой и Лассе ездили в ту деревушку…
Вендела! Дайлену очень хотелось, чтобы нашлись и она, и Гисли. Последние две недели он почти неотлучно пребывал в распоряжении дознавателя и волей-неволей привык к нему. Не то чтобы привязался — Гисли некоторыми словами и действиями вызывал у него и осуждение, и неприятие, и другие не слишком хорошие чувства. Но начальником дознаватель оказался не самым скверным.
Почему вдруг он сам пошёл расстреливать Кэри? Из слов тюремщика Дайлен ничего толком не понял. Но подозревал Эдварда Гисли в жгучей неприязни к Венделе. Что-то такое меж ними произошло с самого начала, отчего Гисли изо всех сил старался Кэри подкосить. Сейчас на руках у Криззена были доказательства превышения дознавательских полномочий: самовольно вызвал отряд столичных ловцов, увёз арестантку из тюрьмы за два дня до казни, пытался провести казнь самостоятельно. Поймать на неё как на наживку Тёмных магов — это Дайлен ещё мог понять. Но со слов стражника, Гисли сам стрелял в Венделу! Неужели так её ненавидел?
Дайлен до утра не мог сомкнуть глаз. Все остальные вроде бы спали. Хотя насчёт Леты у Стини всё же имелись сомнения — очень уж спокойно и ровно тот дышал, сидя спиной к большому раскидистому дубу.
И едва рассвело, как открыл глаза и принялся будить остальных. Стини даже хотел одёрнуть Тёмного, но лишь хмуро покосился в его сторону. Так или иначе, а отряд следовало поднять и собрать в дорогу.
Из припасов у них ничего при себе не оказалось: не рассчитывали ни на погоню, ни на поиски. Спускаясь по обрывистой тропке, нашли родник, напились ледяной воды, чтобы унять голодное бурчание в животах, и принялись искать брода. Эх, вот стихийника бы сюда. Дайлен даже зажмурился, представляя, что мог бы сделать здесь стихийник: навести ледяной мост? Остановить бурную
