над планетой, а не над конкретным государством. Страны, согласные с таким Союзом, добровольно войдут в него. Конечно, процесс длительный, мучительный, но другого выхода не существует.
— И что получится в итоге?
— Повторяю, дорога длительная, но спасительная. И надо двигаться по ней упорно, шаг за шагом, не теряя надежды. Когда люди осознают эту необходимость, изменят образ мышления, то произойдет всемирная интеграция, начнется процесс оздоровления планетарного общества. Это и будет начальной стадией единения. Настанет второй этап — качественно новое сообщество разумных обитателей Земли. Исчезнут расстояния, люди обретут то, к чему бессознательно стремились все века. Если воплотится эта идея, то покров тепла и веры опустится на окружающий мир, и наши внуки и правнуки будут изучать историю войн только по учебникам, так как войны навсегда исчезнут — воевать будет не с кем. Эпоха варварства, в которой мы сейчас прозябаем, канет в прошлое. Произойдут разительные перемены. Достаточно убрать статьи расходов из бюджетов каждой страны на оборонку, как высвободятся десятки триллионов долларов и лавиной хлынут в планетарную казну. Эти средства окажут решающее влияние на все сферы нашей жизни. Мы одолеем не только нищету и голод — мировая наука ускорит исследования в областях экологии, энергетики, космических разработок, в выработке принципиально новых способов диагностики и лечения любых болезней, исчезнут эпидемии, мор, непосильный труд… Старик Мальтус перевернется в гробу, узнав о полной несостоятельности своей вандалистской теории. Бурное развитие науки, изобретательства окончательно похоронит мальтузианство, боязнь роста народонаселения покинет даже самых радикальных политиков. В кратчайшие сроки будут освоены планеты Солнечной системы. В обиход войдет новое понятие — галактическая цивилизация. А теперь скажи, Игнат, что нужно для осуществления этих замыслов?
— Вытравить из людского сознания все то, что мы называем первобытным инстинктом, политикой, разделяющей людей на касты по цвету кожи. Тогда канет в былое национальный и религиозный фанатизм, мнимый патриотизм, — ответил Игнат.
— Вот именно. Кощунственна сама идея патриотизма — она зовет нас на встречу с собственной гибелью. Политики даже не подозревают, до чего их мысль наэлектризована мнимой любовью к страждущим. Людей призывают беречь и приумножать красоту своей земли, одновременно — отливать пушки, чтобы крушить эту красоту. Не парадокс ли это? Человечество, вооруженное логикой мышления своих предков, продолжает цепляться за привычный уклад жизни и чуть ли не святотатством считает миграцию на планете. А ведь родина — не отдельно взятая страна, это — геометрическая точка в едином планетарном пространстве. Ну, скажи, какая у тебя истинная точка притяжения — курильский островок, Техас, Звенигород или Амстердам?
— Колымеевские болота, — улыбнулся Игнат.
— Вот именно, — подхватил Колымей. — Это и есть наша родина. Повторяю, чувство патриотизма прививали тираны, это слово они возводили в ранг благодеяния. На самом деле — это ложно понимаемый национальный интерес. А ну-ка открой настежь ворота в западный рай, убери все условности и ограничения, и тогда воочию увидишь как от этого громкого и святого слова останется один пшик! Человек волен жить там, где ему лучше. Это тоже закономерность.
— Но захотят ли приблизить давнюю мечту человечества те, кто облечен властью? — спросил Игнат. — К сожалению, многое зависит от воли вождей.
— Ты знаешь, друг, что я не святой, а такой же эгоист от природы, как все живущие, но у моего эгоизма есть реальное обоснование, потому что желаю благоденствия ближним, всем, кто ценой своей жизни стремится приблизить человечество к раю. Вот почему я не люблю вождей и суетящихся вокруг них политиканов. Они заразили и продолжают Заражать общество чумой недоверия, опошляют и оскверняют все мудрое, накопленное веками, пренебрегают закономерностями бытия, втаптывая человечество в скотскую сущность. Вождизм… Колымей презрительно скривил мину и махнул рукой. — Это то, что натворили своими первыми ходами многочисленные правители, строя политику под себя.
— И в этом смысле показательна история России, — подхватил Игнат. — Особенно ее бурный двадцатый век.
— Обрати внимание, друг, и Мидас не приемлет коммунистическую идеологию, считая ее не только противоестественной, но и вредной, аморальной. Ты знаешь в чем величайшая ошибка этих идеологов? — спросил Колымей, и видя, что Игнат затрудняется найти нужные слова, пояснил: — Именно в том, что они, не проникнув в суть индивидуума, замахнулись на построение нового общества. Предлагаемую формацию они рассматривали как некое стадо людей, которым достаточно бросить кость с барского стола, и они тотчас станут ручными, послушными, управляемыми. На первом этапе им удалось покорить психологию толпы, а на втором — кость встала поперек горла. Ошиблись? Да. Это все равно, что сложить роскошный дворец из кирпичей, не скрепив их раствором. Такое здание, как иллюзорная мечта, может только короткое время поражать взор своим величием.
— Не могу не признать твою прозорливость, — согласился Игнат. — Эти идеологи даже не пытались проникнуть в саму суть человека.
— Именно. Как тебе известно, в каждом человеке, как при жизни, так и из поколения в поколение, меняется все: культура, взгляды, знания, психология, возможности, язык, манеры, одежда… Все, все, все… Но при этом неизменным остается одно существенное качество — эгоизм. И не надо долго спорить, хорошо это или плохо — так был задуман человек еще тогда, когда ютился в утробе матушки-Земли. Если это так, то летят ко всем чертям коммунистические принципы, в том числе — «Коллективное — выше личного», под которым жили и много дров наломали: стали насаждать коммуны, колхозы, обобществлять собственность. В результате попали в дерьмо. Если признать эгоизм как неотъемлимое качество человека, то частная собственность — аксиома. Она зародилась вместе с человеком и умрет вместе с ним. А идеологи светлого будущего решили изменить неизменное и создали противоестественный строй, нарушив при этом преемственность времен и чудовищно исказив людскую психологию. Эта проблема давно волновала меня, зато теперь представляю, каким должно быть общество в абсолютном значении. Эволюция только чуть-чуть раскрыла наши безграничные возможности — как биологические, так и духовные. У меня есть ключи к решению некоторых симптоматичных уравнений, а вот подобрать ключи к дверям Абсолюта не могу. Еще не могу… Пока лишь гипотезы, суждения. Но бесспорно что назрела пора пересмотра правил игры. Потребуется время для осмысления и структурирования власти. Каждое государство должно открыться друг другу, сродниться, заключить, если хочешь, брачный союз. При этом вожди не останутся не у дел: они могут войти в состав планетарного парламента. Пусть там отстаивают интересы своих территорий, проявляют заботу о своих соотечественниках. Но главное, что будет в поле зрения нового парламента — планетарные интересы. Исчезнут пограничные столбы, таможни, прочие преграды, разделяющие людей.
— А ты уверен, Колымей, что вожди согласятся с этими правилами игры? — Тогда
