— Корнелий, — сказал он, — может, домой пойдем?
— Нет уж. Истина прежде всего. Погляди, это не она?
Грубин поглядел вперед. У служебного входа стояла девушка.
— Она.
— Тогда иди.
— Ни в коем случае.
— А то я сам пойду.
— Может, не надо?
Удалов быстро пересек площадь. Грубин остался на месте. Удалов подлетел к девушке, но она его не заметила. Она смотрела в другую сторону. Грубин проследил за ее взглядом. К девушке спешил высокий молодой человек в кожаной куртке. Он поднял руку, приветствуя дрессировщицу. Тот самый молодой человек!
Мысли Грубина носились по кругу, как мотоциклисты по гаревой дорожке. Надо было отозвать Удалова. Но как отзовешь, если он уже вцепился девушке в рукав, и Грубин, хотя стоял в ста шагах, отчетливо, видно на нервной почве, слышал каждое слово.
— Простите, девушка, но ваше лицо мне знакомо, — это голос Удалова.
— Я вас не знаю, — это голос девушки.
— Что ему от тебя нужно? — это голос молодого человека.
— Может, вы меня в цирке видели? — это голос девушки.
— Нет, я вас в другом месте видел. Вы в доме шестнадцать на Пушкинской улице бывали? — это голос Удалова.
— Мы спешим, — это голос молодого человека.
«Откуда же ей знать о доме шестнадцать?» — это мысли Грубина.
— И вы не знаете моего друга Александра Грубина? — это голос Удалова.
— Простите, не встречала, — это голос девушки.
«Откуда ей знать, как меня зовут?» — это мысли Грубина.
— Тогда простите за беспокойство, — это голос Удалова. — А на афише лев? Это ваше животное?
— Это Акбар.
— Как же, помню, он меня за брюки хватал.
Молодые люди посмотрели на Удалова как-то странно и пошли прочь.
И вдруг, словно ощутив настойчивый взгляд Грубина, девушка посмотрела через площадь. Встретилась с ним взором. Грубин даже сжался.
— Сережа, — сказала девушка. — Откуда мне так знакомо лицо того человека? Очень знакомо. У меня с ним связаны неприятные воспоминания.
Молодой человек взглянул на Грубина. Пожал плечами.
Они пошли дальше. Но через несколько шагов остановился уже молодой человек.
— Ты права, — сказал он. — Где-то я его встречал.
Удалов вернулся к Грубину.
— Пустой номер, — сказал он. — Забудь об этом.
О любви к бессловесным тварям
В то июньское утро Корнелий Иванович проснулся рано. Настроение было хорошее, в теле бодрость. Он потянулся и подошел к окну, чтобы посмотреть, какая погода.
Погода была солнечная, безоблачная, располагающая к действиям. И, окинув взглядом небо, Удалов поглядел вниз, во двор.
Посреди двора стоял небольшой бегемот. Он мерно распахивал розовую пасть, обхрупывая цветущий куст сирени.
— Эй, — бросил Удалов негромко, чтобы не разбудить домашних, — так не годится.
Сирень выдалась пышная, а бегемоту куст — на один зуб.
Бегемот Удалова не слышал, и поэтому Корнелий Иванович в одной пижаме выскочил из комнаты, побежал вниз по лестнице и только перед дверью спохватился: «Что же это я делаю? Бегу на улицу в одной пижаме, словно у нас во дворе бегемот. Если кому расскажешь, смеяться будут. Ведь у нас во дворе отродясь не было бегемотов».
Удалов стоял перед дверью и не решался на следующий шаг. Следовало либо приоткрыть дверь и убедиться, что глаза тебя не обманули, либо отправиться обратно чистить зубы и умываться.
Вот в этой нерешительной позе Удалова застал Александр Грубин, сосед с первого этажа, который услышал топот и заинтересовался, кому топот принадлежит.
— Ты что? — спросил он.
— Стою, — сказал Удалов.
— Так ты же бежал.
— Куда?
— На улицу бежал. Там что-нибудь есть?
Удалов чуть было не ответил, что там бегемот, но сдержался.
— Ничего там нет. Не веришь, посмотри.
— И посмотрю. — Грубин отвел рукой Удалова от двери.
Он приоткрыл дверь, а Удалов отступил на шаг. Пышная, лохматая шевелюра Грубина, подсвеченная утренним солнцем, покачивалась в дверном проеме. Сейчас, сказал себе Удалов, он обернется и произнесет: «И в самом деле ничего».
— Бегемот, — сказал, обернувшись, Грубин. — Так он у нас всю сирень объест. И, как назло, ни палки, ничего.
— Ты его рукой отгони, он смирный. — У Корнелия от сердца отлегло: лучше бегемот, чем сойти с ума.
Грубин вышел на солнце, Удалов следом. Грубин широкими шагами пошел через двор к бегемоту, Удалов остался у стены.
— Эй! — крикнул Грубин. — Тебе что, травы не хватает?
Бегемот медленно повернул морду — из пасти торчала лиловая гроздь.
Грубин остановился в трех шагах от бегемота.
— Ну иди, иди, — приказал он.
Растворилось окно на втором этаже.
— Это чье животное? — спросил старик Ложкин.
— Сам пришел, — объяснил Удалов. — Вот и прогоняем.
— Разве так бегемотов прогоняют?
— А как?
— Сейчас я в Бреме погляжу, — сказал старик Ложкин и исчез.
— Мама! — закричал сын Удалова Максимка, также высунувшийся из окна. — Мама, погляди, у нас бегемот.
— Иди мойся, — послышался изнутри дома голос Ксении Удаловой. — Куда это Корнелий ни свет ни заря навострился?
Голос Ксении приблизился к окну. Удалов вжался в стену: в пижаме он чувствовал себя неловко.
— Ой! — вскрикнула Ксения пронзительным голосом.
Бегемот испугался, отворил пасть и уронил сирень на землю.
— Он папу съел? — спросил Максимка.
— Корнелий! — закричала Ксения, высовываясь по пояс из окна и заглядывая в бегемотову пасть, словно надеялась увидеть там ноги Удалова.
— Ксюша, — сказал Удалов, отделяясь от стены, — бегемоты, как известно, травоядные.
— Балбес! — откликнулась Ксения. — Я тебя в бегемоте гляжу, а ты, оказывается, на улице в голом виде выступаешь? Где на нем написано, что он травоядный? Может, он тебя за траву считает? Вон будку какую нагулял. Грубин, гони его со двора! Детям скоро в школу.
— Погодите, — вмешался старик Ложкин, появляясь в окне с коричневым томом Брема в руках. — Бегемоты совершенно безопасны, если их не дразнить. Кроме того, перед нами молодая особь, подросток. Грубин, смерь его в длину.
— Чем я его смерю?
— Руками.
— Я его трогать не стану. Дикое же животное.
— Откуда у нас во дворе дикое животное? — спросил Ложкин. — Ты соображаешь, Грубин, что говоришь? Он что, своим ходом из Африки пришел?
— Не знаю.
— То-то. Цирковой он. Я по телевизору смотрел, как в цирке бегемоты выступают.
— Правильно, — добавила старуха Ложкина. — Выполняют функции слона, только размером экономнее. А ты бы, Грубин, пошел штаны надел. В одних трусах на общественной площадке бегаешь. К тебе, Корнелий Иванович, это тоже относится.
— Ну! — поддержала старуху Ложкину Ксения. — Докатился!
— Так бегемот же во дворе, — оправдался Удалов, послушно отправляясь к дому.
Когда минут через десять Удалов вернулся во двор, возле бегемота стояли Ложкин и Василь Васильич, а также гражданка Гаврилова. Думали, что делать. В руке у Ложкина был Брем. В руке у Василь Васильича — длинная палка, которой он постукивал бегемота по морде, чтобы сохранить сирень.
— Стоит? — спросил Удалов.
— Куда же ему деться?
— Так говоришь, в цирке выступает? — спросил Василь Васильич Ложкина. — Значит, ему приказать можно?
— Попробуй.
— Сидеть! — приказал бегемоту Василь Васильич.
Бегемот потянулся к сирени, и снова пришлось легонько стукнуть его палкой по ноздрям.
— Где же его цирк выступает? — спросил Удалов.
— Где угодно, только не в нашем Гусляре, — ответил вернувшийся Грубин. — Я точно знаю. Цирк уж месяц как закрыт.
— Мужчины, скоро его со двора прогоните? — крикнула сверху Ксения Удалова. — Что мне, за милицией бежать прикажете?
— Из зоопарка, — сказала Гаврилова. — Я точно знаю.
— Ближайший зоопарк в трехстах километрах. И все больше лесом, — возразил Грубин. — Вернее всего, это животное синтетическое, теперь химия достигла громадных успехов. Может быть, где-то здесь уже целая фабрика работает. Смешивают белки и аминокислоты.
Бегемот с тоской и укором взглянул на Грубина. Тот замолчал.
Удалов взял у Василь Васильича палку и стал подталкивать бегемота в бок. Делал он это не очень энергично и с опаской. Раньше ему не приходилось гнать со двора бегемотов.
— Мое терпение лопнуло! — пригрозила из окна Ксения.
Бегемот глядел на Удалова. Из маленьких глаз текли крупные слезы.
— Погоди, Корнелий, — остановил его Василь Васильич, — ты же его палкой, как корову. Нехорошо получается.
— Вдали от дома, от семьи, — проговорила старуха Ложкина. — Одинокий подросток, а что он будет в лесу делать?
— Пропустите, — послышался детский голос.
Сквозь тесную группу жильцов прошел сын Удалова Максимка. Он прижимал к груди батон. Поравнявшись с отцом, Максимка остановился и поглядел Корнелию в глаза. Удалов безмолвно кивнул.
