углям, но один его обрывок — живучий рыжий язык пламени — быстро пополз по обоям над каминной полкой. Во флигеле начинался пожар…
Хаос в саду меж тем набирал обороты. Тут и там гремели взрывы, и в воздухе разворачивались языки зеленого пламени, землю усеяли тела. Одну орущую ведьму затягивали ожившие розы, другая за одно мгновение истончилась и постарела, пока не превратилась в скелет. Некий хитрый колдун решил сбежать и попытался обратиться мышью, но у него это вышло лишь частично — выросли и округлились уши, прорезались и удлинились передние зубы, а загривок покрылся мехом, но тут другой колдун схватил его за хвост. Они сцепились, полумышь и человек, и покатились по земле.
Схватки колдунов и ведьм уже происходили по всему саду.
Селен Палмер швырнула об дерево мистера Греггсона. Подобное столкновение должно было убить его, но колдун встал и вправил позвонки на место. Как ни в чем не бывало он двинулся к Селен Палмер, но, не сделав и двух шагов, натолкнулся на извечно следующих за ним по пятам жену и дочерей.
Вдруг они словно очнулись от сна. Увидев оторопевшие и испуганные взгляды, отец семейства закричал, веля миссис Греггсон и дочерям помочь ему расправиться со старухой Палмер, но супруга, доселе покорная и смиренная, решила, что с нее хватит. Она сжала кулаки и повела головой по кругу так яростно, будто ее позвоночник вдруг исчез. Миссис Греггсон была потомственной ведьмой, но до сего момента она даже в мыслях не смела надеяться, что однажды ее муж примет расплату за долгие годы издевательств над ней и ее дочерьми.
— Пора перекусить, дорогой, — заботливо произнесла миссис Греггсон и вернула собственную голову на место. — Ты же так любишь… есть. Ты же всегда так голоден.
Она обняла дочерей и как можно быстрее повела их прочь из сада Кэндлов. Сам же Греггсон остался стоять на месте — он кусал свои губы, откусывал от них куски и жевал. Поедая сам себя, Глашатай ковена не остановился на губах и начал отгрызать себе пальцы, а затем вцепился в запястье. Вскоре он подавился собственным мясом и, окровавленный, рухнул на землю…
Рядом лежал Сирил, у которого в груди торчал нож. Вряд ли сын Меганы кому-то мог причинить реальный вред, ведь он и так был на последнем издыхании, потеряв своего двойника. Скорее, его убили просто потому, что он — Кэндл.
Корделия огляделась по сторонам и в какой-то момент увидела человека, который стоял в самом центре сада и не предпринимал никаких попыток сбежать или драться. Это была Кристина. В руках она держала какую-то книгу.
«Кто смотрел в глаза Кровавой Мэри… уже не жилец… зачем тогда жить?..» — донес до Корделии ветер.
Кристина не была скована заклятием, она просто утратила любую волю к жизни, напоминая сейчас свою бабушку. Ее, к слову, нигде не было видно. В охватившем ковен безумии Джина Кэндл просто исчезла.
И тут Корделия встретилась взглядом с Человеком в зеленом.
— Ну, здравствуй… мама, — сказал он одними губами, но Корделия прекрасно услышала его даже сквозь ужасный шум, стоящий в саду.
— Ты мне не сын! — закричала она и вскинула руки.
Ее платье ожило, и зеленый подол зашевелился. Голова превратилась в фитиль — рыжие волосы вспыхнули, будто огонек гигантской свечи.
— На этот раз угадала, — усмехнулся Человек в зеленом.
И тут птица из глубины часов неистово закричала, и медленно переплетающиеся языки пламени мгновенно погасли.
В доме все часы начали отбивать полночь.
Во всем городе все часы начали отбивать полночь.
И с первым их ударом началось самое веселье… а мистер Эвер Ив весьма любил повеселиться.
Погоня по дому шла уже целую вечность.
Томми выдохся, ноги подкашивались. Порой ему удавалось спрятаться, но тролль неизменно его обнаруживал, и тогда приходилось мчаться дальше. Спасаясь от разъяренного монстра, мальчик и не заметил, как походя стал причиной разгрома в нескольких комнатах, а коридор второго этажа и вовсе превратился почти что в руины.
Внезапно ударили часы. На бегу Томми бросил взгляд на циферблат. Полночь… но почему часы ударили лишь один раз? Меж тем все стрелки на них вздрогнули и застыли, а маятники повисли под неправильными углами.
Тролль тем временем продолжал неловко спускаться по лестнице — удерживаться на ступенях ему было неудобно.
Мальчик бросился к входной двери и дернул за ручку — заперто! Томми достал из кармана ключ и торопливо вставил его в замочную скважину. Не тут-то было — ключ никак не желал проворачиваться. Проклятье! Понятно, что без колдовства здесь не обошлось!
— Хочешь поймать меня?! — испуганно, но в то же время с вызовом крикнул Томми уже спустившемуся вниз и медленно приближающемуся монстру.
Тролль глухо рычал: погоня ему уже весьма надоела.
— Ну так попробуй схватить, грязный, вонючий тролль!
Мальчишка выждал, когда чудовище приблизится и, столкнув на него одежную вешалку, прошмыгнул мимо и бросился к садовой двери — та тоже была заперта. Куда теперь?! Обратно наверх, в кухню или в гостиную?
В голове внезапно появилась шальная мысль: «А зачем бегать от тролля просто так?! Ведь если мистер Бэрри такой неуклюжий, что повалил шкаф в комнате, а после расколотил лоб о дверь, споткнулся на лестнице, да и вообще, гоняясь за мной, не проявлял чудес ловкости, то что стоит заставить его разломать и еще кое-что? Тем более пока это самое кое-что стоит неподвижно и ждет своего часа…»
Оказавшись в гостиной, Томми понял, как сильно ошибся. Еще он понял, что эта ошибка может стоить ему жизни.
Никого из взрослых здесь быть не могло — все сейчас праздновали Хэллоуин в саду. И тем не менее в гостиной находилось несколько высоких типов, дергано передвигающихся в полутьме.
Дрогнувшей рукой мальчишка повернул краник на стене. Медленно зажглись лампы, освещая гостиную. В тот же миг сразу несколько пар рыжих свечных глаз уставились на Томми.
«Наверное, их разбудили часы!» — подумал он.
Ожившие «Расчудесные самораскладные пугала», одновременно вытянув длинные руки с деревянными пальцами, шагнули к нему. И все же Томми не растерялся. Он остался на месте и стоял там, вслушиваясь в тяжелый топот за спиной. А затем, всего за мгновение до того, как в гостиной появился тролль, кинулся в сторону.
Мистер Бэрри протиснулся в дверной проем, ревя на весь дом. Тролль был в ярости. Он уже не помнил, что ему велела делать рыжеволосая ведьма, он даже не помнил, как его зовут и как он здесь оказался. В голове осталась
