Район под названием Южная Пристань славился наличием кучи интернациональных криминогенных элементов всех возрастов, которые постоянно вели друг с другом незаконные темные делишки; некоторым количеством агрессивной настроенной молодежи, обожающей драки и недорогую выпивку; любителями чужих телефонов, МР-3 плееров и прочей техники, а также карманных расходов, и многими другим чудными людьми. Кстати, именно на Пристани находился известный всему городу рынок "Южный", где с рук можно было купить все, что угодно. Например, навороченный айфон можно было приобрести за цену, в четыре раза ниже магазинной. Гарантийный талон и чек при этом, естественно, не выдавали.
Это место еще в давние 90-ые прошлого века прославили многочисленные ОПГ - организованные преступные группировки, которые, конечно, существовали и по сей день: только стало их меньше, их деятельность оказалась более скрытной, а их "боссы" вооружились не только нелегальным оружием и "быками", но и грамотными юристами, а также званиями вполне легальных бизнесменов. Однажды Ника подумала, что небезызвестный дон Карлеоне был прав, говоря, что один законник будет куда удачливее в наше время, чем сто бандитов с автоматами.
В отличие от того же центра города, на Пристани старались не гулять по ночам, не ходить по подворотням и темным улочкам в одиночку и избегать некоторые места, в которых собирались низы местного преступного мира под распространенным на всю Россию названием "гопники обыкновенные". Кстати говоря, пристанские пацаны славились не только на весь город, но и на весь регион.
Нет, здесь жили и вполне нормальные люди так называемого "рабочего класса" - и их было большинство: та же Ника Карлова и ее семья являлись вполне законопослушными гражданами, как, впрочем, и почти все ее соседи. Только отец девушки не трудился, как многие другие, живущие здесь, на одном из нескольких крупных заводов, расположенных хоть и за чертой города, но неподалеку от Южной Пристани, а занимал один из ответственных постов в Администрации района.
А Нике, кстати, иногда даже нравилось рассказывать подругам с университета, что порой происходит в их кварталах. Как у них не любят представителей субкультур и что с ними изредка делают при встрече некоторые личности, как прошла очередная драка "стенка на стенку: тридцать на тридцать" на пустыре около замороженной стройки, и почему в местного авторитета Гошу стреляли в летнем кафе три раза, а он выжил и решил отомстить обидчикам.
Естественно, кое-что девушка слегка утрировала или язвительно приукрашала - чтобы слегка нагнать шороху на других и сделать рассказ более ярким. Впрочем, в этом можно было уличить и многих других жителей Южной Пристани. Рассказывать страшилки о собственном районе доверчивым согражданам было местной развлекаловкой общего характера. У местных даже шутка была: если кто-то здесь чему-то возмущался или удивлялся, они ехидно говорили, растягивая гласные: "Юпи!", что переводилось как: "Это Южная Пристань, Идиот!".
В общем, зная особенности места своего проживания, Ника действительно сильно испугалась. Идиоткой она все же не была.
- Нужна, но не нам, - отозвался парень с басом, - зачем ты нам? Нас тебя просили привести в целости и сохранности. Даже машину выделили. Видала, какая тачка нехилая?
Девушка потрясенно кивнула. Нехилая...
Но кому она нужна?? Может, у этого придурка Никиты подружка Ольга сама какая-нибудь крутая авторитетная чика, как говориться, раз этот грозный перец так ласково с ней болтал в тот день? И вдруг она все-таки отыскала ее, Нику, из-за звонков? Кстати, говорят, есть какая-то в их городе банда чуть ли не полумифическая, где только девчонки состоят... Мало ли...
- А кто... кто вас просил? - с трудом выговорила Ника, чувствуя пульс в собственном горле, все еще наивно надеясь услышать ответ.
- Один хороший человек. - Серьезно ответил бас. - Едем к нему, потому что он желает видеть тебя. Веди себя с ним хорошо и приветливо, поняла? А то потом вдруг он захочет, чтобы мы с Егорычем тебя в лесок повезли в багажнике? - и он хохотнул над собственной плоской шуткой.
Ника вжалась в кожаное сидение и прикрыла глаза.
Ее похитили, натурально похитили! Средь бела дня, около собственного дома, на виду у целой детской площадки и вблизи патруля! И везут в какое-то подозрительное место к не менее подозрительному типу! Однако ей не угрожали, не били и даже не обзывали - и это Нику настораживало. Что от не хотят? Выкуп от родителей? Развлечений в сауне? Или на органы сдать решили? От этой мысли девушку еще сильнее затрясло.
- А куда меня везете? - с трудом выговорила девушка, чувствуя, что еще немного, и она будет сама сотрясаться в таких же конвульсиях, как ее несчастное сердце.
- Куда сказано, - невнятно ответили ей.
- Кем?? Кто вам сказал? Ребята, выпустите меня, а? - Нике опять показалось, что ее выследил Никита.
- Да не боись ты, все ништяк, - широко заулыбался молодой человек. - Сама увидишь, куда подъедем. Э, Егорыч, вруби музончик?
В салоне заиграл шансон, от которого сердце Ники вообще взвыло и заорало благим матом.
- Скоро приедем, и сама все увидишь.
- Да я вам ничего не сделала!! Ничего!
Господин, которому принадлежал шикарный бас, подмигнул девушке.
- Плохо, что не сделала. Такая милашка могла многое бы сделать, а?
- Да не лезь ты к ней, - сказал водитель, имеющий сомнительную честь наблюдать за обескровленным лицом Ники, которая до боли в костяшках сжала кулаки. Он не беспокоился за нервную систему пассажирки, он беспокоился за возможные последствия - вдруг Марту не понравиться, как обошлись с девчонкой? Мало ли зачем она ему понадобилась...
Через минут двадцать-тридцать, которые показались Карловой целыми сутками, "Мицубиси" бодро выехала из города, повернула на трассу, ведущую в соседний городок-спутник, а затем неожиданно для Ники заехала в частный охраняемый поселок с дорогими коттеджами, огороженный по периметру крепким забором. За время поездки девушка так и не узнала, куда и, главное, зачем ее везут, и теперь уже считала себя едва ли не будущей покойницей. И даже слегка с этим смирилась.
Попетляв по чистым мощенным светло-голубой плиткой улицам поселка, на которых важно стояли двух- и трехэтажные особняки, автомобиль затормозил около высокого бетонного забора, за которым высился в тени старых сосен и берез, огромный дом с черепичной крышей. Приехавших долго изучали в видеокамеру, висевшую над входом, и только потом впустили, распахнув широкие ворота. Как только машина оказалась на территории особняка, ворота бесшумно, но быстро закрылись. Ника проводила их воспаленными от затаившихся в уголках слез глазами. Казалось, вместе с воротами закрылась и ее возможность вернуться назад, домой. Все, она точно труп. Пока еще живой.
