Полиция наметила встретиться с ним в сентябре и решила посоветоваться со мной о стратегии разговора. Но в то время, чтобы справиться со всеми делами, я скакал с одного места на другое, и когда позвонили из Сиэтла, меня не оказалось в городе. Начальник подразделения Роджер Депью ответил, что я вернусь через несколько дней, и настойчиво посоветовал не вызывать подозреваемого до разговора со мной. Тем более что этот человек до сих пор охотно шел на контакт с полицией и, судя по всему, не собирался скрываться.
Но полиция поступила по-своему и целый день допрашивала подозреваемого, что вылилось в настоящую перебранку. Задним умом каждый крепок, и сейчас мне кажется, что все можно было бы решить по-другому. Тест на детекторе лжи дал неоднозначный результат, и хотя полиция установила за подозреваемым круглосуточное наблюдение и продолжала собирать косвенные улики, обвинение предъявить таки не удалось.
Поскольку я не принимал участия в том этапе расследования, то не могу сказать, насколько перспективным был подозреваемый. Но ясно одно — отсутствие координации с самого начала подорвало следствие, то есть тогда, когда субъект наиболее уязвим. Он встревожен, еще не знает, чего ожидать, фактор страха действует сильнее всего. Но по мере того, как время идет, НЕСУБ понимает, что опасность пронесло, становится увереннее в себе и совершенствует свой МО.
В то время местная полиция не располагала даже компьютером. И когда у них появились первые зацепки, следовало потратить лет пятьдесят, чтобы понять, что у них имеется на руках. Теперь, если потребуется расследовать случай вроде дела Убийцы с Грин-Ривер, я надеюсь, службы будут действовать более слаженно. Но все равно задача остается сверхсложной. Проститутки ведут кочевой образ жизни. Если приятель или сутенер сообщает, что девушка пропала, никому не известно, то ли с ней что-то случилось, то ли она просто перебралась в другое место на побережье. Многие из них используют только клички, что превращает идентификацию в настоящий кошмар. А сотрудничество между полицией и сообществом проституток, мягко говоря, оставляет желать лучшего. В мае 1983 года обнаружили тело молодой проститутки. Она была полностью одета, а место убийства тщательно обставлено. Поперек ее шеи лежала рыба, другая на левой груди, между ног стояла бутылка вина. Девушку удавили тонким шнурком, и полиция приписала преступление Убийце с Грин-Ривер. Но хотя последнюю его жертву нашли не в воде, этот случай явно предполагал личные мотивы. Слишком в нем было много злости — убийца наверняка знал свою жертву.
К концу 1983 года счет трупов дошел до двенадцати. И еще семь девушек пропали. Одна из них была на восьмом месяце беременности. Оперативная группа просила меня приехать и дать советы на месте. Я уже упоминал, что был страшно загружен: на Аляске занимался делом Уэйна Уильямса, в Буффало — Убийцей из оружия 22-го калибра, в Сан-Франциско — Убийцей с тропы, в Анкоридже — Робертом Хансеном, в Хартфорде — поджигателями-антисемитами и сотней других случаев. Чтобы справиться со всеми, я думал о них по ночам. Жутко себя изнашивал, даже не представляя до какой степени. Но когда оперативная группа обратилась ко мне, решил взяться и за это дело.
Я был уверен, что мой портрет точен, но в то же время знал, что ему могли соответствовать многие, и еще к тому же понимал, что возможно возникновение новых субъектов. Чем больше проходило времени, тем вероятнее становилось вовлечение других убийц-имитаторов или тех, кого на преступление потянуло само окружение. Район развлечений в зоне Сиэтла-Такомы — привольные угодья для убийц. Проститутки представляли собой легкую добычу. Они перемещались по всему западному побережью: от Ванкувера до Сан-Диего, и если кто-то из девушек пропадал, это вовсе не означало, что она похищена.
Я считал, что в этих условиях превентивная тактика оказалась бы важной, как никогда. Она предполагала организацию посвященных убийствам собраний в городских школах со сбором добровольных пожертвований и незаметной регистрацией автомобильных номеров прибывших, пропаганду в прессе одного из следователей как «суперкопа», что могло вынудить преступника вступить с ним в контакт, публикацию статей об убитой беременной женщине, чтобы пробудить в убийце угрызения совести, слежку за местами, где были найдены тела, использование женщин-полицейских в качестве приманки и многое другое.
В декабре я взял с собой в Сиэтл Блейна Мак-Илвейна и Рона Уолкера, полагая, что этот случай станет для них прекрасной школой. И правильно сделал, словно меня надоумил Господь или некий космический разум, — ребята спасли мне жизнь.
Когда они ворвались в мой номер через запертую и закрытую на цепочку дверь, я лежал без сознания и бился в конвульсиях от воспаления головного мозга. А когда наконец выздоровел и в мае 1984 года вернулся к работе, Убийца с Грин-Ривер все ещё был на свободе, как остается и сейчас, через десять лет, когда я пишу эту книгу. Я продолжал консультировать оперативную группу. Но чем больше проходило времени и чем быстрее множились трупы, тем тверже я убеждался в том, что действует не один, а несколько убийц — с общими манерами, но каждый со своими особенностями. Полиция Спокана и Портленда докладывала о множестве убитых и пропавших проституток, но я не находил связи со случаями из окрестностей Сиэтла, хотя полиция Сан-Диего полагала, что новая серия может иметь к ним отношение. Всего оперативная группа Грин-Ривер изучила более пятидесяти случаев смертей. Количество серьезных подозреваемых сократилось с двенадцати сотен до восьмидесяти человек: от приятелей проституток и сутенеров до сожителя, от которого запуганная угрозами пыток женщина улизнула к какому-то охотнику в Сиэтле. Временами под подозрение попадали сами полицейские. Но всего этого было недостаточно для успешного закрытия дела. Тогда я уже был убежден, что действовали трое, а может быть, и больше убийц.
Последняя серьезная попытка применить превентивную тактику состоялась в декабре 1988 года. В идущей в прямом эфире и транслируемой на всю страну телепередаче «Розыск», которую оживлял своим участием даллаский кумир Патрик Даффи, было рассказано о поиске убийцы или убийц и названы бесплатные номера,[52] по которым зрители могли звонить и сообщать все, что они знали о преступнике.
Я вылетел в Сиэтл, чтобы появиться на экране и проинструктировать полицию, как сортировать звонки и быстро задавать необходимые вопросы.
За неделю, прошедшую после эфира, телефонная компания зарегистрировала около сотни тысяч попыток наборов номеров, однако дозвонились меньше десяти тысяч человек. А через три недели то ли кончились средства, то ли не нашлось добровольцев, чтобы поддерживать «горячую линию». Что, впрочем, было характерно для всей эпопеи с Убийцей с Грин-Ривер: многие посвященные прилагали колоссальные усилия, которые в итоге оказались недостаточными и запоздалыми.
Четыре года Грег Мак-Крейри хранил приколотую на доске заметок картинку: над поверженным рыцарем нависало огнедышащее чудовище. Подпись под ней гласила: «Иногда побеждает дракон». Реальность такова, что этого не избежать из нас никому. Мы ловим не всех. А те, кого ловим, уже успели убить, изнасиловать, подвергнуть пыткам, разбомбить, поджечь, искалечить. К сожалению, мы никого не ловим молниеносно. Сегодня это так же верно, как сто лет назад, когда Джек Потрошитель стал первым в мире серийным убийцей и приковал к себе внимание потрясенного общества. И хотя передача «Розыск» не помогла отыскать Убийцу с Грин-Ривер, в том же году я выступил в другой телепередаче и описал, каким мог быть его страшный предшественник. По времени эфир совпал со столетием убийств в Уайтчепеле,[53] и это означало, что мой портрет Джека Потрошителя был бесполезен только потому, что опоздал на сто лет.
Ужасные убийства проституток происходили с 31 августа по 9 ноября в буйном и многолюдном Ист-Энде залитого газовым светом викторианского Лондона. С каждым разом преступник действовал со все большей жестокостью. Ранним утром 30 сентября в течение часа или двух он (немыслимое в то время дело!) убил сразу двух. Полиция получила несколько издевательских писем, которые были опубликованы в газетах, и страх стал главной темой их первых полос. Несмотря на лихорадочные усилия Скотленд-Ярда, Потрошителя так и не поймали, и споры о нем продолжаются до сих пор. Как и диспуты вокруг «истинной» личности Уильяма Шекспира. В таких случаях выбор подозреваемых больше отражает характеры спорящих, чем проливает свет на тайну.
Самой расхожей и завораживающей версией был Альберт Виктор, принц Кларенский, — старший внук королевы Виктории и прямой престолонаследник вслед за своим отцом Эдуардом, принцем Уэльским (ставшим в 1901 году после смерти Виктории королем Эдуардом VII). Считается, что принц Кларенский умер в 1892 году во время эпидемии гриппа, но сторонники теории Потрошителя утверждают, что он скончался от сифилиса или был отравлен дворцовыми медиками, чтобы замять скандал в монаршем семействе. Захватывающее предположение!
