ОБЕ ПОЛОВИНЫ ХОРА(повторяя по очереди). «Нас неумолимо сметает встречный ветер».
Два офицера входят в тюрьму. На протяжении всей сцены слышно, как пытают Лахдара.
ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР. Тебя казнят в камере.
Крик Лахдара. Луч обезумевшего прожектора мечется по стенам тюрьмы, в то время как обе половины хора мрачно повторяют:
ХОР. «Тебя казнят в камере. В камере тебя казнят».
После долгого молчания вновь слышно, как допрашивают Лахдара.
ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР. Ты только глянь на него. Вот уставился… Никогда такого не видел.
ВТОРОЙ ОФИЦЕР(Лахдару). Имей в виду, мы это делаем так, для проформы. Шеф собирается выставить тебя отсюда. Ну, говори!
ЛАХДАР(кричит в громкоговоритель). Так это ваша казнь? Это? Сами говорите. Говорите, ну!
Начальник полиции, в свою очередь, заходит в тюрьму. Этот офицер форму не носит. После его прихода крики Лахдара становятся пронзительными. Пауза. Потом слышен конец допроса.
НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ. Что, вы с ним еще не закончили?
ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР. Похоже, он потерял рассудок. С типами вроде него, при всем к вам уважении, пытка ничего не дает. Они привычные.
НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ. Ему крышка. Всю жизнь его будут преследовать видения, и он будет орать как одержимый. Пусть возвращается к своим друзьям. Пусть возвращается к своей матери. Когда они увидят его, то все поймут.
Лахдар покидает камеру без конвоя. Нетвердой походкой он бредет по заполненной людьми улице, между двумя частями хора, перед тем как оказаться лицом к лицу с символическим врагом: это Маргарита, которую объединившийся хор осыпает насмешками.
ХОР (указывая на Маргариту).
Вот парижанка,Душа открытого города,Дочь палача,Отрыжка кровавых расстрелов.Вот парижанка,Сектантка,Дуреха.Вот парижанка,Невежда,ЖестокаяДочь палача.Она медлит, она столько медлила,Прежде чем встать на сторону жертв.Вот парижанка.
Лахдар берет Маргариту за руку. Хор продолжает бормотать, и Лахдар отвечает ему, ведя за собой Маргариту.
ЛАХДАР (указывая на Маргариту).
Она медлит, она столько медлила,Прежде чем встать на сторону жертв.Никогда я не полюблю ее,Но всегда тянулся к ней.
Обычный вид улицы. Торговцы. Женщины в покрывалах делают покупки. С потерянным видом бродит Лахдар. Под апельсиновым деревом сидит Торговец.
ОДНА ИЗ ЖЕНЩИН. Глядите, Лахдар! Собственной персоной. А говорили, он умер.
ТОРГОВЕЦ.
Апельсины сладкие,Апельсины кислые,Апельсины кисло-сладкие,Поштучно, на вес! Апельсины!
ЖЕНЩИНА. Два апельсина… Ах ты, чертов пень! Взвесь их! Вечно ты норовишь продать поштучно.
ТОРГОВЕЦ(уклончиво). Если платит Лахдар…
ЛАХДАР(он услышал издалека). А? Что?
ЖЕНЩИНА(торговцу). Бери свои деньги.
ЛАХДАР(подойдя к тележке). Чего вы от меня хотите? ЖЕНЩИНА (тихо). Ступай за мной, Лахдар, я помогу тебе прийти в себя.
ЛАХДАР(по-прежнему с отсутствующим видом). Я не расслышал.
ЖЕНЩИНА(беря Лахдара за руку). Идем.
Отходят в сторону.
Кто я, по-твоему?
ЛАХДАР. Моя сестра, или еще чья-то, неважно.
ЖЕНЩИНА. Что стало с Неджмой?
ЛАХДАР(поднимая глаза к небу). Раньше она была Большой Медведицей. Потом я заснул. Как различить ее при свете дня?
ЖЕНЩИНА(грустно). Ты очень переменился… (В сторону.) Уж лучше б мне сидеть у его могильной плиты, чем видеть, как он бродит, словно слепой или безумец. Дай Бог, чтобы ночь наконец сомкнулась над ним…
Свет на мгновение гаснет. Когда он вновь зажигается, женщина уже без покрывала; это Неджма. Лахдар исчез за кулисами. Теперь рядом с Неджмой Маргарита и Тахар.
ТАХАР(в стельку пьяный). Молодыми и сырыми подавай нам голубей…
НЕДЖМА.
Старый лис с зловонной пастью!Не знаю, что мне мешает выбить тебе зубыОдним ударом браслета.Идем, Маргарита, этот человек мне никто, хотя он причина моих бед.Не отвечай ему.
Пока обе женщины удаляются, появляется Лахдар и идет прямо к Неджме.
ЛАХДАР. Прости, сестра, куда ты идешь?
НЕДЖМА(отводя глаза). Он безумен! Я не хочу его видеть.
В этот момент Taxар, прятавшийся в глубине сцены, украдкой подходит ближе.
ТАХАР(яростно шипит сквозь зубы). Боже! Они выпустили змею! (Бросается на Лахдара и вонзает в него кинжал.)
Обе женщины и убийца кидаются в разные стороны. Лахдар шатаясь добирается до апельсинового дерева и прислоняется к нему, чтобы не рухнуть. Толпа перед ним расступается.
ЧЕЛОВЕК(с жалостью). Еще один несчастный отходит…
ЛАХДАР(по-прежнему цепляясь за дерево). Эй, парень! Ты плачешь, потому что восстание подавили? Не плачь.
ДРУГОЙ ЧЕЛОВЕК. Все мои погибли в огне. От дома остался один пепел. Этот год плохо начался и плохо заканчивается…
ЛАХДАР(борясь с бредом). Вместе заснем мы, когда дерево даст мне упасть.
ЖЕНЩИНА.
У меня был сын, само имя которого мне ненавистно…Отзвуком трепетной девичьей тайныИмя потерянного сына тяжело ворочается в моей утробе.Тяжелее, чем был он сам, когда спал в своем убежище,Прежде чем его отсекли от моей плотиИ кинулиВ эту пустыню, где моим губам не хватает его голода,И я ненавижу даже имя, каким его называют другие,Чтобы вновь похитить его у моей тайны,И больше не слежу за течением летС давней надеждой вернуть былую наполненность,Я, потерявшая три времени года из четырех,Чтобы родить ускользнувшего монстра.
Толпа разделяется на две половины хора, женскую и мужскую, и выстраивается по обе стороны улицы, женщины и мужчины лицом друг к другу. Предыдущую строфу произносят только женщины, в унисон повторяя стенание матери как свое. Потом женщина, которая увела Лахдара, продолжает свой рассказ, которому до этого вторил хор женщин.
ТА ЖЕ ЖЕНЩИНА(Лахдару). Едва став подростком, он уехал во Францию, но я знаю, что он вернулся… Ни разу он не пришел ко мне и упорно живет на улице, словно бандит.
На этот раз женский хор повторяет только конец строфы, чтобы расширить ее первоначальный смысл. Каждая женщина обращается к мужчине напротив себя, адресуя ему упрек, брошенный Лахдару.
ХОР ЖЕНЩИН(обращаясь к мужчинам напротив). Ни разу вы не пришли к нам и упорно живете на улице, словно бандиты.
Лахдар, по-прежнему опираясь на дерево, отвечает на упрек, который изначально был обращен к нему одному.
ЛАХДАР.
Ступай, бедная женщина, тебе еще плакать и плакать.Едины для тебя супруг и сын:Оба они мертвы,Плачь, пока опустошенная не канешь в землю,Ибо отчим по-прежнему здесь,Омрачает твое вдовствоИ преследует твоего сироту.
ЖЕНЩИНА(подходя к Лахдару). Что говоришь ты, мой сын, что говоришь ты? Возможно ли, чтобы моя тайна стала и твоей тоже, или это бред и предчувствие?
