— У меня была лучшая методика изучения этого предмета. — Потёр запястья, а затем шею, где в своё время использовались мотиваторы. — Я хорошо помню предмет, не волнуйся.
Она снова открыла рот что-то сказать, но, вздохнув, выдавила лишь воздух.
— Иди. Мы с девчонками будем в машине.
На самой парковке потянулся, разгоняя кровь, и пошёл к шлюзу. Неожиданно работающему в режиме шлюза — с поочерёдным открытием створок, внешних и внутренних. За которым не понравились рожи охранников, вдруг отчего-то проверивших и меня, и сеньориту передо мной, тщательно просветив приборами.
— Юный сеньор в курсе, что с оружием нельзя? — Это ко мне обратился лысый тип, просвечивающий сканером. После сканера они меня дополнительно облапили, но девчонку отпустили так — лапать постеснялись.
— Так я вроде в машине оставил. Не заметно? — пытался иронизировать, но мимо. Никаких эмоций.
— Проходи, — отпустили с миром, когда закончили. — Следующий.
В самой школе всё вроде как всегда, как обычно, но у ребят, встречаемых в коридоре, лица были необоснованно сосредоточенные, взвинченные. Что-то бурно обсуждали в одной компании на пути, в другой, но я не вслушивался. Если бы в стране начался переворот — Кассандра бы сказала мне первому. Война? К войне мы давно готовимся, только повода ищем, это не новость. А более ничего важного произойти не могло. Венера, несмотря на бурную политическую жизнь на самом верху, довольно скучный шарик. И это на самом деле здорово, не думайте, что социальные и политические потрясения это хорошо. Единственное, отметил, пальцем в вашего покорного слугу никто не тыкал, и флеш-рояль с миллиардом выигранных денег с трансляцией на всю страну никто не обсасывал. Что, на самом деле, выбивало из колеи — я мнил себя более известным, считал, за моими приключениями следит куда больше людей. Не чтобы прямо следили и болели, или ни дай бог переживали, но обсосать миллиард, отобранный у самого богатого клана солнечной системы…
В оранжерее народ встретил с воодушевлением. То есть я стал центром внимания, на меня начали показывать пальцем, парни и девчонки притихли, пусть и не все. Тут же сидела и стояла наша группа, и о чудо, все в тесной компании, что-то бурно обсуждая. Почти без промедления от этой компании отделилась и направилась в мою сторону Эмма, провожаемая взглядами остальных, а из другого конца оранжереи, из-за бассейна, ко мне направил стопы Бенито.
— Хуан, привет. — Эмма была ближе и рядом оказалась быстрее. — Ты знаешь, что там творится?
Я, если честно, подсознательно ждал, что в нашем классе некоторые обязательно будут смотреть ночную трансляцию, или хотя бы под утро сверят итог битвы, и меня будут либо поздравлять, либо ехидничать, скалясь в спину. Вопрос же Эммы выбил из колеи.
— Где?
— В том детском саду. — А это Кампос младший. — У тебя же информация из самых передовых источников. Такое ты знать должен одним из первых.
— Да? — Они удивили. — С чего вы такое взяли? И вообще вы о чём? Серьёзно, не понимаю. Ребят, я ночь не спал. Ещё раз медленно, что случилось?
— Он не в курсе! — пояснил Эмме Бенито. — Он всю ночь в карты играл.
— Нашёл время! — фыркнула та. С аристократическим презрением, что вообще убило.
Тут нас стали обступать остальные представители сто второй группы.
— Хуан, там всё нормально? У тебя есть информация?
— Что там вообще творится?
— Есть погибшие?
— Говорят, там уже штурм провели! И несколько скорпионов погибло… — А это долговязый Себастьян, так и оставшийся у нас после восстановления и ЧМТ перед массовой бойней у фонтана. Тогда не стали раздувать и всем всё простили.
— И погибшие есть. — А это одна из Эмминых подружек. — Дядя отцу сказал, чтобы не отпускал меня, забрал сразу после экзамена.
— Ребят, реально не в курсе! — поднял я руки. — Я не знаю, о чём вы сейчас. Но одно скажу, было б что важное, типа трон под королевой шатается, я б знал. А с остальным у нас в стране есть кому разобраться. Скажите толком-то, что происходит, и где именно это «там»?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мне сунули визор с записью ролика из десятичасовых новостей. Где миловидная дикторша с приятным профилем, скрывая истинную озабоченность (не наигранную) за маской наигранного спокойствия, вещала:
— …По предварительным данным, напавших было около трёх десятков человек. В девять пятнадцать, приблизившись к школе с разных сторон на разных транспортах, они молниеносно атаковали здание, уничтожив охрану, блокировали шлюзы и начали планомерных захват. О том, что происходит внутри на данный момент — неизвестно. Сейчас здание оцеплено, силовики не пускают никакой транспорт за квартал от школы, все камеры уличного наблюдения купола отключены, но по неподтверждённым данным, подразделения специальной полиции попытались по горячим следам атаковать здание, без явного результата.
— Вот здесь вы видите последние доступные кадры боевиков. — Смена картинки. На голографической ряби проступили силуэты превосходно экипированных бойцов, правда, без скафов, просто бронники, лёгкие шлемы, балаклавы. Бойцы слаженно, организованно, словно это подразделение антитеррора штурмует точку на учениях, с распределёнными ролями и прикрытием, врывается в шлюз типовой коробки муниципального детского садика с вывеской: «Младшая школа имени Кандиды Марии де Хезус». — Из записи видно, что все боевики вооружены скорострельным оружием и гранатомётами, хорошо оснащены. Действия слажены до автоматизма, что позволяет предполагать, что напавшие — не банда, а хорошо обученное военное подразделение. О целях и требованиях напавших пока ничего не сообщается.
Снова план с диктором.
— По последним данным системы учёта, в здании находилось четыреста восемьдесят шесть детей и шестьдесят четыре взрослых, из которых пятьдесят шесть — сотрудники детского сада. Наши корреспонденты сообщают о формировании оперативного штаба антитеррора по данному происшествию, но представители штаба пока от комментариев воздерживаются… Сейчас у нас на связи наш корреспондент, который находится…
Визор схлопнули. Убрали. Ребята смотрели на меня умоляющими взглядами.
Захотелось про себя заматериться. Как представитель власти, а я расписался в том, что человек Веласкесов, я по их мнению должен знать из первых рук обо всех значимых движняках на планете. И они хотели знать… Относительно захвата группой… Профессиональных слаженных боевиков… Начальной школы, то бишь детского сада где-то здесь, на Венере! М-мать! Которое случилось чуть больше часа назад, пока я спал! Мать-мать-мать!
…Кстати это объясняет отсутствие интереса к своей персоне. Какой нафиг миллиард, когда там в заложниках дети! Дети для Латинской Америки это нечто святое, сакральное. И даже больше — священное. Нападение на детей не просто преступление, это… Ад! Я даже не знаю, с чем возможно сравнить. Это не просто плевок в лицо нации, это национальная трагедия, и я не побоюсь эпитетов, скорее недокрашу ими ситуацию.
— И что вы хотите от меня? — переводил я взгляд с одного лица на другое.
— Хуан, что там? — Первой очнулась от транса и задала вопрос Эмма.
— И чего ждать. Глобально? — А это Кампос. И в глазах его была тревога не за себя и свою семью. Он реально переживал за чужих детей, захваченных… Судя по всему, профессиональными военными. Чьими? Кем? С какой целью?
— Ребят! — я постарался успокоить их, но для начала надо погасить собственные эмоции, ибо и самому стало вдруг капец как не по себе. — Ребят, я не знаю, что там происходит, я спал и только что проснулся, новости не смотрел. Но! — обнадёживающе поднял вверх палец. — У нас на планете хренова туча спецслужб, собаку съевших на терроре. У них куча инструкций и планов ситуаций на все случаи жизни. Они их постоянно отрабатывают на полигонах, а иногда и в «поле», кто не забыл, мы ведём несколько малых, но достаточно кровавых войн на Земле, а недавно вели и на Марсе. Там не дураки сидят и знают, что и как надо делать, за какой конец игломёт держать. Они за это жалование получают.
