Обычай создавать полубогов распространен лишь среди варваров. Что же до народов просвещенных, то я не знаю ни одного, - который воздавал бы божеские почести простому смертному, так как люди просвещенные слишком хорошо видят слабости человека, чтобы считать его наделенным божественной властью. Правда, они верят подчас в чужих богов или в богов своих предков, но только потому, что несовершенства их давно забыты и сохранились лишь предания об их могуществе и сотворенных ими чудесах. У китайцев, к примеру, никогда не было своего божества; идолы, которым и по сей день поклоняется простонародье, были заимствованы у соседних варварских племен {2}. Римским императорам, требовавшим божественных почестей, доказывали кинжалом, что они смертны {3}; и даже Александр Македонский, который среди варваров почитался божеством {4}, так и не сумел внушить образованным соотечественникам веру в свою божественность. Лакедемоняне {5} язвительно ответили на притязания Александра следующим саркастическим законом:
С , {*}
{* Если Александру угодно быть богом, пусть будет {6} (греч.).}
Прощай!
Письмо CXVI
[Является ли любовь естественной или вымышленной страстью.]
Лянь Чи Альтанчжи - Фум Хоуму,
первому президенту китайской Академии церемоний в Пекине.
Есть что-то неизъяснимо привлекательное в речах прелестной женщины, и даже когда она молчит, ее красноречивые глаза учат мудрости. Ум наш восхищается совершенством, которое мы видим перед собой, и в нашей душе, очарованной несравненным изяществом, воцаряется сладостная гармония. Это приятное состояние испытал я недавно, находясь в обществе моего друга и его племянницы. Мы заговорили о любви, которую наша собеседница, по-видимому, способна не только внушать, но и красноречиво защищать. Каждый из нас судил по-своему. Она настаивала, что это чувство естественное, всем присущее и приносит счастье тем, кто чужд крайностей. Мой друг не разделял мнения, будто это чувство присуще нам от природы, но признавал, что оно в самом деле существует и бесконечно способствует облагораживанию общества. Я же, ради поддержания разговора, стал доказывать, что это всего лишь выдумка наиболее хитроумной части прекрасного пола, принятая затем на веру наиболее глупыми мужчинами, и, следовательно, любовь можно считать не более естественной, чем привычку нюхать табак или употреблять опиум.
- Возможно ли, - воскликнул я, - считать подобную страсть естественной, когда даже наши суждения о красоте, ее вдохновляющей, полностью зависят от моды и каприза. Древние, считавшие себя тонкими ценителями красоты, восхищались узким лбом, рыжими волосами и сросшимися бровями. Таковы были прелести, некогда пленявшие Катулла, Овидия и Анакреонта {1}. Нынешние дамы вознегодовали бы, если бы их поклонники вздумали восхвалять их за подобные достоинства. И оживи сейчас древняя красавица, то ей, прежде чем показаться в обществе, пришлось бы прибегнуть к услугам щипчиков для выщипывания волос, тюрбана и свинцового гребня.
Однако различия между людьми древности и нынешними не столь велики, как между людьми, живущими в различных странах. Так, например, влюбленный из Гонгоры вздыхает по толстым губам, а китаец вдохновенно восхваляет тонкие; в Черкесии прямой нос считается наиболее отвечающим канонам красоты, но стоит вам пересечь горы, отделяющие эту страну от татар, и окажется, что там в чести приплюснутые носы, желтая кожа и глаза, между которыми три дюйма расстояния. В Персии и некоторых других странах мужчина, женясь, предпочитает, чтобы невеста была девушки, а на Филиппинских островах, если жених обнаружит в брачную ночь, что ему подсунули девственницу, то брак немедленно расторгается и невесту с позором возвращают родителям {2}. Кое-где на Востоке стоимость красивой женщины, надлежащим образом откормленной, достигает нередко 100 золотых монет, а в королевстве Лоанго {3} самых знатных дам обменивают на свиней. Принцесс, правда, сбывают повыгоднее: за них запрашивают иногда даже корову. Да что говорить! Разве я не вижу, что даже в Англии лучшие представительницы прекрасного пола находятся в пренебрежении? Ведь здесь вступают в брак и помышляют о любви одни только старики да старухи, которым удалось скопить деньжат! Разве я не вижу, как в цветущую пору жизни - от 15 до 21 года - девушку по сути лишают всего, на что она имеет право, и обрекают на девственность? Как! Неужели я стану называть любовью то перестоявшееся чувство, которое питают друг к другу пятидесятишестилетний холостяк и сорокадевятилетняя вдовушка? Никогда! Какая польза обществу от союза, при котором брюхатым чаще оказывается мужчина? Кто докажет мне, что такое чувство естественно? Разве что род людской становится более приспособлен для любви по мере приближения к старости и, подобно шелковичным червям, начинает размножаться перед смертью?
- Независимо от того, естественное ли это чувство или нет, глубокомысленно возразил мой друг, - оно несомненно способствует счастью в любом человеческом обществе. Все земные наслаждения недолговечны, и время от времени мы ими пресыщаемся; любовь - это средство продлить наивысшее из них, и, без сомнения, лишь тот игрок, который делает наибольшую ставку, сулящую самый крупный выигрыш, окажется к концу жизни победителем. Так думал и Ванини {4}, говоривший, что "каждый час без любви прожит напрасно". Его обвинители неспособны были постичь значение этих слов, и несчастный защитник любви погиб в пламени, увы, отнюдь не метафорическом. Не говоря уже о тех радостях, которые сулит это чувство каждому из нас, благодаря ему жизнь общества также неизбежно совершенствуется. Любой закон, ставящий ему препоны, делает жизнь человека беднее и ослабляет государство. Хотя любовь не может привить душе человеческой нравственные начала, но зато она способна развить их, будь они там заложены: сострадание, щедрость и великодушие начинают еще больше сверкать под ее воздействием, и одного этого чувства достаточно, чтобы облагородить любого мужлана.
Однако это редкостное растение отличается чрезвычайной хрупкостью: требуется немалое искусство, дабы оно произросло в обществе, но достаточно самой малой невзгоды, и оно тотчас погибает. Вспомним, как любовь была истреблена в Риме и с каким трудом возродилась она затем в Европе; любовь как будто дремала на протяжении веков и наконец проложила себе путь к нам благодаря поединкам, турнирам, драконам и мечтам о рыцарском служении. В остальном мире, за исключением Китая, люди никогда не имели ни малейшего представления, сколь сладостна и благодетельна любовь. В этих странах мужчины, обнаружив, что они сильнее женщин, утвердили свое безоговорочное главенство, и это вполне естественно, а потому любовь, которая отказывается от этого естественного преимущества, несомненно должна быть следствием искусства, цель которого- продлить наши лучшие мгновенья и украсить жизнь общества.
- Я вполне разделяю ваше мнение относительно благодетельных свойств, заключенных в этом чувстве, - сказала наша собеседница, - но, право же, оно проистекает из иного, более благородного источника, нежели тот, который вам угодно было упомянуть. Я склонна, напротив, думать, что к искусству прибегают как раз в тех странах, где истинную любовь отвергают, где стремятся подавить это естественнейшее влечение; народы же, у которых она процветает, тем самым еще более приближаются к природе. И те усилия, которые прилагаются в иных местах, чтобы искоренить сострадание и другие свойственные человеку от природы чувства, могут быть употреблены и на то, чтобы уничтожить любовь. Нет народа, пусть самого непросвещенного, который, славясь простотой нравов, не славился бы и умением любить. Это чувство процветает не только в южных краях, но и в самых холодных. Даже обитатель знойных лесов Южной Америки не чувствует себя счастливым, если, обладая своей возлюбленной, он не владеет ее душой.
Я Энной задет за живое,
Мне с нею любовь не мила:
Сердечко свое ретивое
Другому она отдала {*}.
{* Перевод южноамериканской оды {5}.}
Влияние любви на человека слишком могущественно, чтобы его можно было счесть следствием искусственных ухищрений. И не во власти моды принудить душу и тело к тем изменениям, которые мы каждодневно наблюдаем. Ведь люди даже умирают от этого. Кто не слыхал о судьбе итальянских любовников - Да Корсика и Джулии Белламан {6}: после долгой разлуки они умерли от счастья в объятиях друг друга. Подобные примеры красноречиво свидетельствуют, что это чувство в самом деле существует и что, противодействуя ему, мы противимся естественным велениям сердца.
Прощай!
Письмо CXVII {1}
[Картина ночного города.]
Лянь Чи Альтанчжи - Фум Хоуму,
первому президенту китайской Академии церемоний в Пекине.
Часы только что пробили два. Огарок то вспыхивает, то еле мерцает, задремавший сторож забывает выкликать час, трудолюбивые и беспечные равно вкушают отдых, и только забота, злодейство, бражничество и отчаяние не ведают покоя. Пьяница вновь наполняет губительную кружку, грабитель совершает свой тайный обход, и самоубийца поднимает преступную руку, покушаясь на свою священную жизнь.
