Этнический характер страны изменится радикально. Еще в 1930 г. на 110 млн белых в США приходилось 12 млн афроамериканцев и 600 тысяч «других» (азиаты и индейцы). В 2000 г. 35 млн американцев определили себя как американцы испанского происхождения; 12 млн — выходцы из Азии. Азиаты и испаноязычные совместно составляют сегодня 15 процентов всего населения. Но это только начало. К 2050 г. их будет 33 процента всего американского населения — 100 млн американцев будут подчеркивать свое испаноязычное происхождение — третья в мире латинская конгломерация после Бразилии и Мексики.
Первой нацией Запада, сознательно превратившей прежнее большинство в меньшинство, будут Соединенные Штаты Америки, это случится к 2050 г.
В 1960 г. только шестнадцать миллионов американцев вели свою родословную не от европейских предков. В 2002 г. таких американцев восемьдесят миллионов. В 3500 приходах сегодня в США молятся по–испански. Как справедливо исправил Б. Клинтона П. Бьюкенен, «ни одна нация в истории не подвергалась таким гигантским переменам, оставаясь при этом самою собой — все той же нацией… Будущие американские студенты проведут свои золотые годы, живя в третьем мире»[478].
В Америке зазвучали голоса, что прежние герои сброшены с пьедесталов, что прежняя культура унижена, что ценности прежних лет осмеяны, что новое поколение повели вперед вовсе не представители традиционной культуры. «Не мы покинули Америку, Америка покинула нас». В последней трети двадцатого века «иудео–христианский моральный порядок оказался отвергнутым миллионами жителей Запада»[479]. На президентских выборах 2000 г. Буш и Гор представляли собой просто разные культуры. Произошла культурная революция. Доминирующие черты этой культуры могут быть названы, по мнению П. Бьюкенена, «постхристианскими или антихристианскими, ибо ценность этой новой культуры является антитезой всему тому, что является христианским»[480].
С наступлением ночи на трехтысячекилометровой границе между США и Мексикой начинается движение к северу, в котором принимает участие даже мексиканская армия. Растущее ежегодно на миллион жителей мексиканское население движется к более богатым землям севера. Защищающие границы Кореи, Кувейта и Kocова американские войска не могут защитить собственную границу. За 1990‑е г. численность американцев мексиканского происхождения увеличилась на 50 процентов — до 21 миллиона; еще шесть миллионов дают незаконные иммигранты. Мексиканцы, в отличие, скажем, от немцев, с трудом ассимилируются в США — сказываются глубокие различия в культуре, в менталитете. Они не желают изучать английский язык. Собственно, их родной дом не США, а Мексика. Они создают свои радиостанции, газеты, каналы телевидения.
Англосаксы стали меньшинством в Калифорнии в 2000 г. и станут таковым в Техасе в 2005 г. На протяжении 1990‑х гг., когда Америка так стремительно развивалась макроэкономически, подрывная сила, бомба истории начала тикать в крупнейшем американском штате — Калифорнии. Население штата выросло за десятилетие на три миллиона, но численность англосаксов уменьшилась на полмиллиона. Графство Лос — Анджелес потеряло полмиллиона белых. Теряя сто тысяч англосаксов каждый год, увеличивая за десятилетие азиатское население на 42 процента, имея среди молодежи моложе 18 лет 43 процента испаноязычных, крупнейший штат Америки прямо движется к превращению в регион третьего мира. И вполне возможно, что Калифорния превратится в американский Квебек со всем вытекающим сепаратизмом.
Идея мексиканского президента В. Фокса о фактическом объединении США, Канады и Мексики получила весьма благожелательный отклик таких столпов общественного мнения, как «Уолл–стрит джорнэл». При этом мексиканский жизненный уровень (пять тысяч долларов в год) значительно ниже американского. Половина мексиканцев живет в невиданной бедности, восемнадцать миллионов жителей страны существуют на менее чем два доллара в день. В США же минимальная ежедневная заработная плата равна 50 долларам в день. Естественно предположить, что открытие границы вызовет неслыханный поток мексиканцев, направляющихся в США. В Калифорнии треть населения уже принадлежит к латинской расе, четверть населения родилась не в США. В Техасе город Эль Сенизо объявил испанский язык официальным языком городских властей. Легислатура штата Нью — Мексико выдвинула предложение именовать штат Нуэво Мексико. Латинские студенческие организации американских университетов выступают за возвращение юго–западных американских штатов Мексике. Столицей новой мексиканской провинции называют Лос — Анджелес. Президент Лиги объединенных граждан латиноамериканского происхождения М. Обледо указал, что «Калифорния станет мексиканским штатом». Бывший мексиканский президент Э. Цедильо провозгласил, обращаясь к американцам мексиканского происхождения: «Вы — мексиканцы, живущие к северу от Мексики»[481].
Америка более не является обществом 1960 г., имеющим две расы, с 90 процентами белых. В стране 31 млн человек, родившихся за ее пределами, половина из которых пришла из Латинской Америки, а четверть — из Азии. Именно иммигранты на 100 процентов, так сказать, «ответственны» за родившихся после 1990 года. При этом треть прибывших в США за последнее десятилетие легальных иммигрантов не имеет среднего образования. Треть прибывших живет за чертой бедности. У американцев уже нет прежней признанной череды героев — Вашингтона, Джефферсона, Джексона, Линкольна. Все эти личности подвергаются критическому переосмыслению даже у WASP (белых, англосаксов, протестантов), не говоря уже об афроамериканцах и латинос. Незнание исторического опыта ведет к апатии, в результате чего половина нации в 2000 г. не удосужилась даже проголосовать.
Белое население составляло в США в 1960 г. 88,6 процента; в 1990 г. — 75,6 процента; к 2020 г. белые составят 61 процент американского населения[482]. Известный американский политолог С. Хантингтон пишет: «Вторжение (ежегодно) более чем миллиона мексиканцев является угрозой безопасности американского общества… Это угроза нашей культурной цельности, нашей национальной идентичности и потенциально нашему будущему как страны»[483].
Авангард Запада изменил свое лицо и меняет свой характер, весьма уже далекий от стальной воли пуритан. Сходный процесс набирает силу и в Соединенных Штатах. Возникает проблема, которую бывший министр торговли США П. Петерсон подает так: «В течение следующих тридцати лет правительства большинства развитых стран должны будут израсходовать дополнительные от 9 до 16 процентов валового внутреннего продукта только на то, чтобы выполнить данные пожилым гражданам обещания. Для этого нужно будет изыскать немыслимые 25–40 процентов из зарплат работающих. И это в странах, где у работающих уже отнимается не менее 40 процентов заработанного. Если же мы прибегнем к дефицитному финансированию, то быстро израсходуем все накопленное в развитом мире»[484].
Рабочая сила Германии уменьшится за грядущие полвека с 41 до 27 млн человек. Выбор невелик: огромные новые налоги; увеличение рождаемости; импорт рабочих из–за пределов региона. На увеличение рождаемости надежды невелики. Собственно, выбор один. О нем англичанин Дж. Стил пишет так: «Чтобы предотвратить падение жизненных стандартов, страны ЕС обязаны будут произвести 60-кратное увеличение потока иммигрантов»[485].
Помимо всего прочего, иммиграция, безусловно, подтолкнет уже обозначившийся сепаратизм в Италии, во Франции (прежде всего Корсика), в Испании (Баскония и Каталония), в Британии (Шотландия в первую очередь, но и Уэллс), в Германии (Бавария), в Швеции (Скания), в Бельгии (противостояние валлонов и фламандцев на севере и юге страны). Европа, как известно, состоит из государств–наций, имеющих относительно гомогенное население и (в отличие от США) не имеющих традиции массового прибытия иностранцев. Даже наиболее хладнокровные англичане признают, что «в Европе, в которой уже 40 тысяч лет живет белое население, возникновение небелого меньшинства может вызвать неодобрение»[486]. Это неодобрение уже стало знаменем Национального фронта во Франции (Ле Пен), Народной партии в Австрии (Йорг Хайдер), Народной партии в Швейцарии (Кристофер Блохер). Велика вероятность того, что и самые большие партии в европейских странах обратятся к проблеме иммиграции, что уже наблюдается частично в подходе Эдмунда Штойбеля, возглавившего христианских демократов в Германии. Один из руководителей христианских демократов — Анжела Меркель — пишет в «Нью — Йорк тайме»: «Идея объединенной Германии как мультикультурного общества с населением почти в 80 миллионов человек, принимающей более 7 миллионов иностранцев, порождает беспокойство»[487].
