— Оно движется,― пробормотал Ермаков. Валун исчез под красным шевелящимся тестом.
— Что за черт!
― Выйдем, посмотрим,― решительно предложил Ермаков. Он быстро поднялся и, невольно застонав, снова рухнул в кресло.― Нет, я не ходок… Будите геологов, Алексей Петрович.
Они не сразу покинули транспортер. Чем–то зловещим веяло от этой малиново–красной светящейся массы. Даже Юрковскии промолчал, когда Быков проговорил осторожно:
— Можно подойти и исследовать эту штуку манипуляторами…
— Можно,― неуверенно подтвердил Дауге.― По–моему, это не лава…
Ермаков нагнулся и, морщась, пощупал ногу.
― Будьте осторожны. При малейшей опасности возвращайтесь в транспортер. Вы всегда успеете уйти. Оно движется медленно.
Перед дверцей в кессон Быков оглянулся. Ермаков, ссутулясь, сидел за пультом, не отрывая глаз от багровой полосы за смотровым люком. Он не надел спецкостюма, и Быков видел в розоватом свете экрана его пальцы, крепко стиснутые в кулаки…
Трепещущая масса двигалась сторонами, охватывая транспортер огромным полукольцом. Длинные рукава, выброшенные вперед, словно ощупывали почву. Мерцающий лиловый туман поднимался над всем этим шевелящимся красным ковром. В наушниках гудела далекая Голконда, раздавался ровный скрипящий шорох: багровый поток волочил за собой камни, осколки валунов.
— Удивительно похоже на живое существо,― пробормотал Дауге.
— Не говори ерунды, Григорий…― сказал Юрковский.
— Это живое существо ― посмотри на щупальца: они ищут дорогу среди скал…
— Ничего они не ищут…
Дауге наклонился, поднял булыжник и, сказав: «А ну, была не была!» ― швырнул его в красную массу. Быков, не успевший его остановить, весь собрался, готовый к любым неприятностям. Но ничего не произошло. Камень упал на красную поверхность, подпрыгнул, прокатился немного и остановился, чернея. Вокруг него поднялись струйки розоватого дыма. Потом камень исчез, словно растаял,― красная масса всосала его.
― Температура нормальная,― сообщил Юрковский, рассматривая ручной термометр, ― пятьдесят четыре и три. Для этих мест ― вполне нормальная. Это не лава.
Они подошли совсем близко. Стена лилового тумана поднималась прямо перед их глазами; еще несколько шагов ― и они ступили бы на поразительный малиновый ковер.
— Не стоит дальше,― сказал Быков,― у меня в шлеме счетчик радиации с ума сходит.
— Н–да–а,― протянул Иоганыч останавливаясь.― Радиация усиливается. Эта штука излучает, Володя…
— Вижу,― буркнул Юрковский, опускаясь на корточки и внимательно рассматривая край багрового потока.
Почву покрывала толстая светящаяся пленка ― очень тугая на вид, ноздреватая, как губка. Она медленно ползла по земле, местами вспучиваясь, выворачивая камни из песка.
— Толщина ― сантиметров пятнадцать,― определил Юрковский, наблюдая, как пленка наползает на острый осколок камня.― Это неживое существо, Гриша! Оно совершенно равнодушно к внешним раздражениям.
— Чудак! ― Дауге пожал плечами.― Губка тоже совершенно равнодушна к внешним раздражениям… Это наверняка колония каких–то микросуществ.
— Микросущества… При таком уровне радиации в этом районе? ― Юрковский будто думал вслух.― Хотя, конечно, живое может приспособиться к любым условиям. Тем более, эта штука сама излучает… В этом ты прав, Иоганыч. Но как ты докажешь… Давай возьмем пробу ― дома рассмотрим.
― Значит, вы думаете, что через это красное поле на «Мальчике» идти можно? ― спросил Быков.
Геологи помолчали; потом Дауге сказал:
— Скорее да, чем нет. Во всяком случае, это не лава.
— Так пошли в машину. Ермаков ждет.
— Сейчас, Алексей. Надо только взять образец этой штуки.
Транспортер стоял метрах в ста от них, поблескивая в красном свете. Чернело отверстие распахнутого люка. Малиновая пленка словно обтекала машину ― вдали во тьме уже виднелись ее полосы, окутанные лиловатым паром. Пленка охватила «Мальчика» с трех сторон. Быкову стало не по себе.
— Давайте–ка побыстрее, товарищи,― сказал он.― Что–то мне не нравится поведение этого любопытного явления природы.
— Почему она не подползает ближе? ― задумчиво проговорил Юрковский.
— Почему она вообще подползает? ― возразил Иоганыч.― Это, по–моему, и важнее, и интереснее… Короче, я сейчас сбегаю за контейнером, подождите минутку…― пробормотал он и шаткой рысцой направился к «Мальчику».
Быков проводил его глазами и, повернувшись к Юрковскому, увидел, что тот старается финским ножом отхватить кусок пленки.
― Не надо, Владимир Сергеевич, зачем? Возьмем эту штуку манипулятором.
Юрковский сердито пыхтел, орудуя клинком. Нож легко входил в упругую массу, но она сразу смыкалась за ним. Геолог, рассвирепев, рвал и кромсал плотный трепещущий студень. Наконец ему удалось отделить толстый красный кусок. Густо повалил светящийся газ. Юрковский выпрямился, откатил кусок ногой подальше ― на черном песке ярко засветилось красное пятно. Сзади загремело. Они оглянулись и увидели Дауге, свалившегося с «Мальчика». Он сидел на земле в нелепой позе.
― Эк его…― с досадой произнес Юрковский.
Дауге быстро поднялся и, согнувшись, принялся шарить под ногами ― искал что–то. Быков успел заметить, что огненные щупальца уже окружили транспортер, сомкнувшись метрах в трехстах от него. Они образовали почти правильное кольцо.
«Кольцо…― вдруг подумал Быков.― Огненное кольцо… Где я слыхал о кольце?»
Дауге уже шел, волоча по земле за ремень металлический бачок–контейнер для радиоактивных образцов. Под мышкой он держал тяжелый щиток.
― Вот дьявол! ― изумленно сказал Юрковский.
Быков поглядел под ноги и увидел, что отрубленный кусок пленки расплылся звездой, выбросив длинные тонкие отростки в сторону красного ковра. И вдруг он вспомнил: «Красное кольцо! Берегись Красного кольца! Загадка Тахмасиба…»
В это мгновение почва содрогнулась. Быков потерял равновесие и чуть не упал. Он увидел, как, роняя все из рук, повалился на землю Дауге, как Юрковский, пытаясь подняться, встал на четвереньки.
В черном небе вспыхнула ослепительная бело–синяя зарница. Второй толчок швырнул Быкова на землю. Под ногами оглушительно треснуло. Кругом загрохотало.
― А–а–а! ― еле слышно среди ужасного шума закричал Юрковский.
Быков, судорожно цепляясь за неровности почвы, увидел, как раскрылась земля рядом с «Мальчиком» и взметнулся столб огня. В пылающем мареве видно было, как бешено закрутились гусеницы вздыбленного транспортера, как поднялся и снова упал ничком Иоганыч. Нестерпимый жар охватил Быкова, проник сквозь силикетовую ткань костюма. Почти теряя сознание, Быков поднялся на ноги, с трудом удерживая равновесие, сделал несколько неверных шагов к перекошенному транспортеру и снова упал ― почва ушла из–под ног. Грохот мгновенно стих. Сквозь пот, заливающий глаза, Быков увидел, как медленно наливается тускло–красным, пепельно–красным светом дрожащая потрескавшаяся земля, как оседает в плавящийся песок раскаленный докрасна транспортер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
