Гвинейра помогла стонущей и сопротивляющейся Хелен встать с постели. Однако женщине удалось сделать всего пару шагов, перед тем как она скорчилась от очередной схватки. Гвин подняла ночную рубашку Хелен, пока та опускалась на колени, и увидела у нее между ног что-то темное.
— Выходит, Хелен, ребенок выходит! Что теперь делать, Ронго? Если он сейчас выйдет, то упадет на пол!
— Не выпадать так быстро, — заметила Ронго и запихнула в рот еще один оладушек. — М-м-м, вкусно. Мисс Хелен может сразу есть, когда ребенок здесь.
— Я хочу обратно в кровать! — простонала Хелен.
Гвинейра помогла ей, хотя и не считала это разумным. Все однозначно шло быстрее, пока Хелен стояла на ногах или коленях.
Но тут Гвинейре пришлось прервать свои раздумья. Хелен еще раз пронзительно закричала, и маленькая темная макушка, которую видела Гвин, превратилась в явившуюся на белый свет голову ребенка. Гвинейра вспомнила те многие роды ягнят, за которыми она тайно наблюдала. Овцематке обычно помогал пастух. Подобная помощь не помешала бы и здесь. Гвин решительно ухватилась за головку ребенка и потянула ее на себя, в то время как Хелен кричала и задыхалась от очередной схватки. Напрягшись, женщина вытолкнула головку ребенка, Гвинейра потянула сильнее, увидела плечи, а потом и всего ребенка, повернувшего к ней свое сморщенное личико.
— Теперь резать, — невозмутимо сказала Ронго. — Резать пуповина. Красивый ребенок, мисс Хелен. Мальчик!
— Маленький мальчик? — простонала Хелен и попыталась подняться. — В самом деле?
— Похоже на то... — сказала Гвин.
Ронго схватила нож, который она до того держала наготове, и перерезала пуповину.
— Теперь нужно дышать!
Ребенок не просто сделал вдох, а громко закричал.
Гвинейра просияла.
— Он выглядит здоровым!
— Конечно, здоровый... я сказать, что здоровый... — донеслось от двери.
Матахоруа, tohunga маори, вошла в комнату. Чтобы защитить себя от холода и влаги, она завернулась в одеяло и закрепила его поясом. Ее многочисленные татуировки были видны лучше, чем обычно, потому что старуха побледнела от холода, а может, и от усталости.
— Мне жаль, но другой ребенок...
— Другой ребенок тоже здоров? — устало спросила Хелен.
— Нет. Умереть. Но мама жить. Твоя красивый сын!
Теперь Матахоруа взяла руководство над всем, что происходило в комнате роженицы, на себя. Она вытерла малыша и приказала Дороти нагреть воду для купания. Пока же повитуха положила ребенка на руки Хелен.
— Мой маленький сын... — прошептала Хелен. — Какой же он маленький... я назову его Рубеном, в честь моего отца.
— А разве Говард не должен сказать свое слово по этому поводу? — спросила Гвинейра. В ее кругах было принято, чтобы отец выбирал имя ребенку, особенно если это был сын.
— И где же Говард? — с презрением спросила Хелен. — Он знал, что ребенок родится на днях. Но вместо того чтобы быть со мной, он сидит в кабаке и пропивает деньги, заработанные на продаже валухов. Он не имеет права давать имя моему сыну!
Матахоруа кивнула.
— Правильно. Твой сын.
Гвинейра, Ронго и Дороти выкупали младенца. Дороти, которая наконец-то прекратила плакать, все никак не могла насмотреться на ребенка.
— Он такой милый, миссис Гвин! Посмотрите, он уже смеется!
Гвинейра больше думала не о рожицах, которые строил ребенок, а о процессе его рождения. Если не считать того, что оно длилось дольше, все ничем не отличалось от рождения жеребят и ягнят, даже отход плаценты. Матахоруа посоветовала Хелен закопать ее в красивом месте и посадить там дерево.
— Whenuaк whenua— земля, — сказала она.
Хелен пообещала последовать традиции, в то время как Гвинейра предавалась раздумьям.
Если рождение человека происходит подобно рождению животных, то так же, по всей видимости, обстояло дело и с зачатием. И хотя Гвинейра покраснела, когда представила себе этот процесс, она теперь точно знала, что не так с ее мужем...
В конце концов счастливая Хелен устроилась в застеленной свежим бельем кровати со спящим ребенком на руках. Он даже успел поесть — Матахоруа настояла на том, чтобы его приложили к груди, хотя Хелен ужасно стеснялась. Она бы предпочла вскармливать младенца коровьим молоком.
— Хорошо для ребенок. А молоко от корова хорошо для теленок, — категорически заявила Матахоруа.
Снова сравнение с животными! Гвин много чего поняла этой ночью. Тем временем Хелен пришла в себя и начала думать об остальных. Гвин была потрясающа. И что бы она делала без ее поддержки? А теперь у Хелен как раз появилась возможность отблагодарить подругу.
— Матахоруа, — обратилась она к tohunga. — Это моя подруга, о которой мы недавно говорили. Та, у которой... у которой...
— Который думать, она не рожать ребенок? — спросила Матахоруа и внимательно осмотрела Гвинейру, ее груди и нижнюю часть живота. Судя по всему, увиденное ей понравилось.
— Нет, нет, — наконец провозгласила она. — Красивый женщина. Полностью здоровый. Может иметь много дети, хорошие дети...
— Но она уже долго пытается... — с сомнением сказала Хелен.
— Пусть пытаться с другим мужчиной, — спокойно посоветовала повитуха.
Гвинейра задавалась вопросом, стоит ли ей ехать домой сейчас. На улице уже давно стемнело, стало холодно и туманно. С другой стороны, Лукас и остальные до смерти перепугаются, если она, не предупредив их, так просто останется здесь. И что скажет Говард О’Киф, если придет домой пьяный и обнаружит здесь жену Лукаса Уордена?
Похоже, ответ на последний вопрос она скоро получит. В конюшне кто-то возился. Однако Говард не стал бы стучаться к себе в дом. А этот посетитель сообщил о своем появлении вежливым стуком.
— Открой, Дороти! — велела удивленная Хелен.
Гвин уже была у двери. Может, это Лукас приехал, чтобы ее разыскать? Гвинейра рассказывала мужу о Хелен; он отреагировал очень дружелюбно и даже выразил желание познакомиться с подругой Гвин. Казалось, вражда между Уорденами и О’Кифами для него ничего не значила.
Однако за дверью стоял не Лукас, а... Джеймс МакКензи.
Его глаза загорелись, как только он увидел Гвин, хотя мужчина наверняка еще в конюшне понял, что она здесь, ведь там стояла ее Игрэн.
— Мисс Гвин! Слава Богу, я вас нашел!
Гвин почувствовала, что краснеет.
— Мистер Джеймс... входите, не стойте в дверях. Как мило с вашей стороны приехать за мной.
— Как мило приехать за вами? — сердито спросил пастух. — Мы что, ведем речь о визите на чай? О чем вы только думали, когда на весь день скрылись из дома? Мистер Джеральд сходит с ума от волнения и уже успел устроить всем нам допрос с пристрастием. Я рассказал о подруге из Холдона, к которой вы могли поехать в гости. А затем поспешил приехать сюда, прежде чем мистер Джеральд додумался послать кого-то к миссис Кендлер и выяснить...
