Не столь уж и многочисленные посетители столпились в одном месте, разглядывая молодого человека с античной лирой, торжественно распевавшего:
О горожане Москвы,Славной столицы России!Остановите свой бег,Чтобы искусству внимать.
В этих предметах виднаИскра божественной силы,Гордый талант и уменье,Радость и солнца лучи…
Протолкавшись сквозь толпу, Маргарита и тетя Нина увидели Амфиктиона, рекламировавшего таким нестандартным образом работы Клеопатры.
– М-да, а кто же автор представленных здесь работ? – поинтересовался лысоватый толстячок, остановившись у стенда. – Кто, так сказать, творец? Ведь не вы, юноша?
Амфиктион снова ударил по струнам:
Нимфа лимнада творит,Что меж людей на землеКлеопатрой Болотной зовется.И лишь она среди прочихСлужителей музМожет искусной рукоюСтоль совершенно и богам подобноВсю красоту воплощать.Я же помощник ее недостойный…
– А, так это работы госпожи Болотной? Конечно, чувствуется рука мастера! А за сколько вы уступите вот этот пейзажик, юноша?
Амфиктион, радостно приветствовавший тем временем знакомых дам, мельком взглянул на заинтересовавшую толстяка работу.
Вам, о достойнейший муж,Цена не покажется страшной.Этот предивный украшенный холстВстанет всего тыщи в две,Что, согласитесь, немного,Если принять во вниманьеТруд и талант Клеопатры.
Толстяк покладисто расплатился и потащил приглянувшийся ему пейзаж к своей машине. Клеопатра, сидевшая в стороне под большим зонтом, подошла и расцеловалась с приятельницами, мимоходом забрав у Амфиктиона деньги и спрятав их в небольшой изящный рюкзачок.
– И на что только люди не идут, чтобы их торговля процветала, – фыркнула соседка Амфиктиона, дама лет тридцати, продающая портреты разнообразных кошечек и котят. – Еще бы вакхические хороводы по набережной водили…
Кика передернула плечами и присоединилась к тете Нине и Маргарите, чтобы прогуляться вдоль реки.
– Я смотрю, ты ни о какой пылкой любви к Амфиктиону больше не вспоминаешь, – заметила Маргоша.
– Да какая любовь может выжить несколько тысячелетий? – вспыхнула нимфа. – Любовь бывает долгою, а жизнь еще длинней, как справедливо было замечено в одном из нынешних песнопений. И потом, согласись, я за прошедшие века много испытала, пережила, я повзрослела, а Фима остался, в сущности, ребенком. Конечно, он мне не чужой, но у меня теперь к нему чувства скорее материнские. Вот, три картины сегодня продали – теперь Фиме дубленочку справим к зиме, чтобы не мерз… Нужно же помочь мальчику как-то адаптироваться и приспособиться к этому миру! Леший Мелентий тоже иногда приглашает его к себе – без строгого мужского воспитания нельзя, а то как бы парнишка не задурил. Но у Мелентия на пасеке живут слишком озорные анчутки! Они Фиму вечно задирают и провоцируют на драку… А у него такая ранимая душа! Он не переносит, когда кто-нибудь дразнится!
– Ладно-ладно, – прервала ее тетя Нина. – За Амфиктиона мы теперь можем быть спокойны. Драки для молодежи дело естественное, без этого нормальные мужики не вырастают. А нам теперь Маргариту нужно подготовить к первому шабашу – для молодой ведьмы это большое событие.
– Тетя Нина, а мне обязательно посещать шабаши? – вмешалась Маргарита. – Я этого как-то боюсь!
– Чего ты боишься, глупая девочка? – удивилась тетя Нина.
– Ну шабашей. Они бывают так часто – каждую ночь полнолуния, и там происходят всякие дикие оргии…
– Голубушка, ты начиталась каких-то вредных книг. Это в прежние времена инквизиторы сочиняли всякие гадости про чародеев, чтобы оправдать собственную жестокость в глазах общественности. Дескать, все, кто занимается колдовством, настолько гнусны и отвратительны, что и жалеть-то их нечего. На самом деле шабаш – это всего лишь праздник, от древнего, из библейских времен пришедшего слова «шабад». И ничего страшного там не происходит – так, нечто среднее между ночью Ивана Купалы, слетом клубов самодеятельной песни и фольклорным фестивалем. Согласись, хороводы вокруг майского деревца отнюдь не похожи на оргию.
– Майского деревца? – удивилась Маргарита. – Это что-то из старых европейских сказок…
– Традиция отмечать приход весны плясками у деревца, обвитого лентами и цветами, существует у многих народов, а настоящие колдуны всегда чутко воспринимают народные обычаи. Майский шабаш относится к числу больших шабашей и носит название «Белтан». Всего в году четыре больших шабаша и четыре малых… Но об этом я расскажу тебе потом и поподробнее. Ближайший шабаш – Лугнас, или сборище Луга, – будет 1 августа. Красивый летний праздник. И ты там предстанешь в качестве дебютантки, это что-то вроде первого бала.
– А разве шабаш проходит не в ночь полнолуния? Полнолуний в году гораздо больше восьми…
– Ночь полнолуния и вправду отмечается праздниками, но они называются не «шабаш», а «эсбат». В эсбат ты пройдешь обряд посвящения в члены магического сообщества и на Лугнас явишься уже полноправной ведуньей.
– Счастлив приветствовать вас, высокочтимые дамы! – Какой-то человек остановился рядом с прогуливающейся компанией, прервав такой интересный и важный для Маргоши разговор. – Пусть мир и благополучие пребудут с вами вовеки.
Маргарите сначала показалось, что человек был в рыцарских доспехах, но это видение вскоре исчезло – перед ней стоял красивый, стройный мужчина в самой обычной летней спортивной рубашке. Это был дон Раймунд…
Нина Семеновна и Кика, ответив на приветствие благородного дона, принялись выразительно переглядываться. А Маргарита тут же вспомнила, как бесстрашный рыцарь не побоялся вступить в бой с мессиром Реми, чтобы ее защитить. Вот почему ей и примерещились латы – ассоциации такие вызывал этот воин; даже будучи в самой обычной городской одежде начала XXI века, он казался рыцарем старых времен…
– Не сочтете ли вы дерзостью, прекрасная госпожа Маргарита, если я предложу вам для прогулки свою руку? – со старосветской вежливостью поинтересовался рыцарь.
Маргарита обернулась к тете Нине, чтобы посмотреть, как та реагирует на неожиданное приглашение, – по лицу старой наставницы будет понятно, соглашаться или нет.
Но ни Нининсины, ни кикиморы рядом не было, они успели бесследно исчезнуть. И лишь ветер донес до слуха Марго ворчливую фразу старой целительницы: «Ох уж эти мне заезжие гишпанцы!..» Никакой подсказки в этих словах не содержалось. Решение пришлось принимать самостоятельно. Впрочем, Валька ведь говорила о доне Раймунде: «Человек он приличный и на черных колдунов не похож», – а в ее устах это блестящая характеристика…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
