объятия тайной гостье.
Они долго не могли ничего сказать, стояли, прижавшись друг к другу, и рыдали. Наконец женщина произнесла:
– Я каждый день молилась, чтобы моя Мелина осталась жива. Мое сердце чуть не разбилось, как кувшин о камни, когда ты предстала передо мной.
– Ты меня узнала?
– Я почувствовала еще утром: ты здесь, в Ашшуре. Грудь давило предчувствие, словно камень. Не смела верить сердцу.
– Мама, что с нами дальше будет? – дрожащим голосом спросила Мелина.
– Не знаю, мой цветочек.
– Ты можешь попросить правителя отпустить тебя? За золото, за драгоценности…
– Я всего лишь наложница. У меня нет права даже говорить в присутствии правителя, если он сам не спросит. Если Адад узнает, что ты жива – придет в гнев. Тебе опасно здесь оставаться.
– Давай убежим вместе, – глаза Мелины вспыхнули безумным огнем.
– Куда, солнышко мое? – она нежно погладила дочь по голове. – Нам не скрыться. Я принадлежу правителю Ассирии. Даже если мы убежим далеко: хоть в Кемет, хоть в Хатти, меня все равно выдадут. За голову назначат хорошее вознаграждение. Найдутся охотники. Я такая же рабыня, как и те жалкие люди, что надрываются в полях и в каменоломнях. Поймают нас, меня жестоко накажут, но я этого не боюсь. Страшно за тебя. Правитель не знает пощады. Тебя он давно ищет. Уж не знаю, зачем ты ему.
– Что же делать? – отчаялась Мелина.
– Жить, – просто ответила мать. – Я теперь буду счастлива, зная, что моя Мелина жива и свободна. Быть может, если я переживу правителя, то смогу уйти из дворца, – тогда встретимся. А пока – живи, радуйся жизни, рожай детей. За меня не переживай. Я, как птица в клетке: живу на всем готовом, хоть и в неволе, но живу. А ты уже большая. Все равно бы ушла в другой дом. Вон, у тебя, какой воин смелый и преданный. Уж если он не побоялся пуститься в столь опасный путь, то всегда сможет защитить тебя.
– Госпожа! – тревожно окликнул евнух. – Нас могут хватиться. Пора возвращаться.
– Прощай. Не плачь обо мне. Я теперь счастлива и спокойна, зная, что моя девочка свободна.
– Мама! – Мелина вцепилась в шею женщины и не хотела отпускать.
– Прощай! – женщина поцеловала ее в лоб, мягко отстранилась и, вновь укутавшись в плащ, вышла вслед за евнухом.
***
Лодочка под треугольным парусом двигалась медленно против течения, подхваченная ветром. Солнце припекало. Носились птицы над самой водой, предвещая скорую грозу. Восемь гребцов вращали веслами. Элиль с Саламансаром сидели на носу и весело болтали, вспоминая детские годы, проведенные в Доме Наследников. Мелина грустила на корме под небольшим полотняным навесом. Ее лучше было не трогать. Она печально и бессмысленно глядела в воду. Иногда из глаз срывались слезы. Мимо тянулись берега, поросшие осокой. Утки возились в камышах. Буйволы, пришедшие напиться, глупо таращились на проплывающее мимо суденышко.
В дорожной сумке Элиля лежал подробный доклад Птахмоза для Рамзеса. Обстановка складывалась не в пользу Та-Кемет. Лабарна Великой Хатти Муватилли созывал наемников, суля хорошую награду. Вместе с Народами Моря он разгромил города в вечно бунтующей Ахеяве и полностью захватил побережье. Кадеш с главной переправой через Оронту принял его покровительство. Наместники из Та-Кемет были сброшены с башен. Теперь Муватилли ничто не мешало двинуться в Приморье и осаждать города один за другим. А с моря его будет поддерживать флот гарамантов, сикулов и шерданов. Предстоит затяжная изматывающая война, грозящая упадку Та-Кемет, а возможно, полному разгрому.
Приближались к Ниневии. Саламансар приказал слугам готовить его к высадке, а лодочнику отдал распоряжение отвезти Элиля и его спутницу выше по течению, где начинается дорога в Мегиддо. Саламансар вдруг, в какой-то момент сильно побледнел и, придвинувшись вплотную к Элилю, жарко прошептал:
– Послушай, друг. Ты – воин. Тебе не страшно путешествовать. Но зачем подвергать опасности Мелину. Погляди, какая она слабая и..,– он осекся, -…и красивая.
– Не пойму: о чем ты, – отстранился от него Элиль. Не понравился ему лихорадочный блеск в глазах Саламансара. – Мелина сама попросила сопроводить ее в Ниневию.
Девушка услышала их разговор, поднялась и подошла к юношам. Теперь лицо Саламансара совсем побелело.
– Элиль, отдай ее мне, – взмолился он. – Впереди вас ждут опасности. Хетты рыскают на всех дорогах. А вдруг вы попадете в руки разбойников?
– Что с тобой? – встревожился Элиль. – Остынь! Какие опасности? Какие разбойники?
Мелина прижалась к Элилю и строго спросила:
– Чего ты хочешь, Саламансар?
– Я не могу вас отпустить, – вспылил ассириец, – Как только я увидел тебя, там, в питейном доме, так потерял покой. Прекрасней и желанней нет на свете девушки. Молю тебя: останься со мной. Я отстрою заново Ниневию. Хочешь, я восстановлю твой дом… Да зачем он тебе? Я построю дворец для тебя. Буду твоим рабом…
– Саламансар, – Мелина мягко коснулась его руки. Он вздрогнул, как будто его обожгло огнем. – Я не смогу жить в городе, где земля полита кровью моих родных, а под ногами хрустят их кости. Ты хочешь, чтобы я, каждое утро плакала, глядя на знакомые места, но уже чужие мне?
– Ты будешь правительницей этого города, – обещал Саламансар.
– Я не хочу! – твердо ответила Мелина. – И ты пострадаешь, если твой отец узнает, кто я.
– Я упаду на колени перед ним, буду молить его. Я подговорю братьев. Они вступятся за меня…
– Не получится, – покачала головой Мелина. – Правитель Ассирии слишком ненавидел моего отца. Он не позволит тебе взять меня в жены. Самое большее – я смогу жить на положении наложницы.
– У тебя прав будет больше, чем у жен вельмож.
– Но я останусь наложницей, и если с тобой что-нибудь случиться, меня отправят на невольничий рынок или кому-нибудь подарят.
– Нет! Нет! Никогда! – клялся Саламансар. – Этому не бывать. Я не отпущу тебя.
Спорить с ним было бесполезно. Глаза его метали искры. Он сам стал похож на безумца. Боги, что с ним твориться? Элиль потянулся за кинжалом. Мелина спокойно сдержала его руку.
– Есть еще одно обстоятельство, – твердо продолжала Мелина. – Элиль никогда меня не отпустит. Как бы тебе это объяснить… Когда мы бежали с Тира, то оказались одни в бушующем море. Наша лодка перевернулась. Страшный змей Иллуянка тогда всплыл из пучины и обрадовался добыче. Он накинулся на нас холодными волнами, вырвал наши сердца и попытался утащить наши тела в бездну. Я видела, как в его когтистых лапах, словно пойманные птицы, трепетали сердца: мое и Элиля. А Иллуянка возвышался над нами и хохотал. Пока еще хватало сил, я взмолилась всем богам: Кубабе – богине плодородия, Тешубу – громовержцу, Хебате –
