Последний успел выстрелить одновременно с ним, и капитан почувствовал, как что-то дернуло его за полу сюртука.
Он отпрыгнул за забор и ощупал бедро. Пуля разорвала карман, и капитан тихо возрадовался тому, что успел переложить свой «веблей» в кобуру из-под «ремингтона».
Где-то ударили еще два выстрела, им ответил один. Потом еще один, из того же ствола. И наступила тишина.
— Павел Григорьевич, как там у вас? — послышался веселый голос ротмистра.
— Пятеро, Сережа!
— И у меня пятеро. Осталось-то совсем ничего, а?
Их голоса вызвали шквал огня. Стреляли со всех сторон, наугад, и пули крошили глину заборов. В воздухе сгустилась пыльная завеса. «Пора менять позицию», — приказал себе капитан Орлов и приставил корыто к забору. Толчок ногой, рывок — и он оказался в знакомом дворе тетушки Аниты.
* * *
— Они дьяволы, дьяволы! — кричала женщина, хватая Джерико за стремя. — Убей их! Изгони дьявола из нашего дома!
— Отстань, дура! — он пнул ее в плечо, и она упала в пыль.
Стрельба вдруг утихла. Но Джерико чувствовал, что она вот-вот снова вспыхнет. В тревожной тишине не было слышно голосов, а это означало, что бой не закончен, и сейчас противники выслеживают друг друга.
— Сколько их там? — спросил он у Канисеро.
— Двое сидели в старом доме у колодца, мы с ними покончили. Еще парочка прячется где-то во дворах.
— Нет времени возиться с ними, — сказал Джерико. — Я оставлю с тобой троих.
Он обернулся и махнул рукой тем, кто сгрудился за его спиной. Он собирался повести их в обход деревни, а Канисеро пусть поиграет в кошки-мышки с теми, кто вздумал устроить засаду на их пути. Он уже открыл рот, чтобы произнести короткую речь — а как же без речи? — но тут женщина, корчась в пыли, снова заголосила:
— Дьявол вернулся в Кальенте! Он взорвал динамит, он убил моих мужчин, моего мужа, моего сына, моего брата, всех моих мужчин он убил динамитом, а теперь он хочет снести Кальенте с лица земли! Дьявол вернулся!
— Какой дьявол? Какой динамит, женщина? — спросил он, наклонившись к ней.
— О, ты хорошо его знаешь! Ты при всех называл его другом! А он взорвал динамит и убил всех моих мужчин!
Канисеро смущенно почесал в бороде и отвернулся.
— Ну-ка, ну-ка, посмотри на меня, — тихо сказал Джерико. — Что за дьявол?
— Я не хотел тебе говорить. Ты разозлишься. А нам надо ехать за сейфом.
— Говори!
— Там, за домом, та самая аппалуза.
Джерико медленно выпрямился в седле. Он стиснул зубы, чтобы не закричать. Потому что, закричав, он совсем потеряет голову и убьет Канисеро. «Нам надо ехать за сейфом»? Кому надо? Хозяину? Кому ты служишь, Канисеро? Кто твой хозяин? Нет, нам не надо ехать за сейфом. У нас есть дела и поважнее, чем драться из-за чужих денег.
Полковник вернулся. Полковник ждал его здесь. Он хочет встречи?
Джерико повернулся к тем, кто ждал его команды.
— Там прячется парочка придурков. Их надо прихлопнуть, как москитов. Чтобы они нам больше не мешали. Кто принесет мне их головы, получит по сотне долларов за каждую.
«Это не то, чего ты хотел, Полковник. Встреча будет совсем не такой, как тебе мечталось», — думал он, глядя, как его люди сбрасывают плащи и шляпы и достают из-за седел дробовики. Почти у каждого имелся дробовик, заряженный картечью. Эти люди вряд ли могли свалить бегущего мустанга выстрелом из винчестера. Но уж из двуствольного дробовика они не промахивались. Особенно, если им удавалось подстеречь врага в засаде или напасть со спины. Не промахнутся они и сейчас.
— Как бы своих не зацепить, — сказал кто-то.
— Да как бы они сами нас не зацепили. Слышишь, затаились?
— Надо бы их предупредить, что мы идем.
Один выглянул из-за угла и прокричал:
— Эй, парни, идет подкрепление! Не трогайте этих рогоносцев, они наши!
Никто ему не ответил. Ни голосом, ни выстрелом.
Джерико заметил, как переглянулись его люди. Заметил он и то, что те, кто стоял впереди, вдруг замешкались. Один переломил дробовик и стал придирчиво осматривать патроны, прежде чем загнать их в стволы. Другой озаботился поясом, принявшись расстегивать и застегивать все его пряжки.
— Вас тут двенадцать мужиков, — сказал Джерико. — Я бы пошел с вами, но тогда нас будет тринадцать. Не знаю, кто как, а я верю в приметы. Ну что, кто хочет взять главный приз? По сотне за голову!
И тут Канисеро приставил винчестер к стене и стянул сапоги. А потом достал из ножен свой длиннющий тесак.
— Пусть я буду тринадцатым, — прорычал он. — Пусть им не повезет.
И первым исчез за углом, бесшумно и быстро перебирая босыми ногами.
* * *
Ротмистр Бурко стоял за углом, прижавшись плечом к теплой стене, и мечтал о дробовике. Лучше бы — с обрезанными стволами. Можно даже с отпиленным прикладом.
В том уголке Кальенте, куда он забрался, несколько домов стояли вразброс, обратив один к другому глухие стены. Получился отличный лабиринт, правда, узковатый. Ротмистру жалко было расставаться с винчестером, с которым он почти сросся. Он завел приклад под мышку, чтобы не цепляться стволом за стенки. Однако перезаряжать в таком положении было крайне неудобно. Вот и грезился ему обрез, победоносное оружие салунных перестрелок.
«Опять кто-то бежит. Новая команда смертников», — отметил он, заслышав торопливые шаги. Враг подбирался к нему короткими перебежками. Наверно, метался от одной стены к другой. И еще, небось, оглядывался. Словно надеялся, что ротмистр выйдет на середину улицы и встанет, широко расставив ноги, как это делают уличные стрелки на картинах Ремингтона[10]. Но Бурко предпочитал других художников, сыновей игривой Франции. К примеру, Энгра. Или Буше. Или, вот, Грёз — замечательный ведь живописец! Сказать по правде, ротмистру нравилась не столько техника этих мастеров, сколько объекты, ими изображаемые, а именно — дамы… Ох уж эти дамы… Он всё же вышел из-за угла, но лишь для того, чтобы схватить противника за ствол и резко притянуть к себе. Коленом — в пах, локтем по шее — мимо! Подонок отпустил ружье и, скорчившись, заорал:
— Сюда!
Приклад винчестера перебил ему глотку вместе с позвонками, и бандит засучил ногами. А ротмистр закричал, заглушая его хрипы:
— Сюда! Он здесь!
«Как мило с твоей стороны, что ты кричал по-английски, — мысленно обратился он к убитому. — По-испански-то хрен бы я повторил».
На приманку клюнули двое. Они выбежали из-за угла, и ротмистр разрядил в них трофейный дробовик. Картечь выбила из них столько крови, что на заборах осталась красная рябь.
