рук корзину и поставив на пол, взяла ее за руки. – Мы и так многого добились благодаря тебе и твоим знаниям, и Сквонто тоже видит, какая ты необыкновенная.
– Мы обе для них не такие, понимаешь? Мы обе не обыкновенные, и это приводит их к страху. Знаешь же, что, когда что-то не укладывается в их природу понимания, им проще не понять, а назвать это дьяволом. Я боюсь за это. Мы ушли из Плимута, но не сможем уйти от устоев этого мира Элиза. Я начинаю думать о том, что мы зря взяли всех, – грустно ответила мне подруга и присела рядом со мной на траву.
– Это наш форт, и никто не посмеет говорить нам как жить, что делать, и во что верить, дорогая моя. Вот увидишь, я больше не буду доброй овечкой, которая прощает и прощает. У меня закончилось терпение. Я готова сама поговорить со Сквонто, только скажи мне.
– Он до сих пор с ней возле пруда? – посмотрела она на меня с надеждой.
– Нет, Сквонто уже на стройке, а Аннет я не вижу. Зря я не придала серьезности ее выпадам до сегодняшнего утра. И надеялась, что разговор при всех даст понять и остальным, что конкурировать с нами не стоит, потому что мы не вешаемся всем на шею. Бернард, похоже, винит меня за то, что я озвучила это при всех, но эта моя выходка не позволит ей сделать что-то исподтишка. Теперь она знает, что все в курсе наших с ней несхождений.
– Я согласна, но я не ожидала, что она поднимет эту тему.
– Никто не ожидал, даже ее подруги. Так что, это не коллективный заговор. Это ее личное, – обняв Клер, ответила я, и заметила, что Маргрет ведет Аннет в дом. – Я пойду до дома, а ты не задерживайся, приходи быстрее к костру. Даже если они все разбегутся, у нас есть ты и я, – подмигнула я подруге и отправилась в сторону дома.
Бернард отставил топор и посмотрел на меня с крыши сарая. Он словно ждал, что я сама начну что-то объяснять, но я отвела взгляд и пошагала к двери с надеждой, что они там только двое – нам необходимо было разобраться со всем сейчас.
Маргрет подняла на меня глаза, как только я вошла. Она поила Аннет из кружки. Та стучала зубами по деревянному краю, все еще всхлипывая, или расплакалась снова?
– Пора поставить все точки над «и», мои дорогие, – сказала я и села на лавку возле входа. Они сидели в противоположной стороне дома – у очага.
– Ты дьявол в обличие человека, – с трудом сдерживая рыдания ответила мне Аннет, а Маргрет принялась ее гладить по спине, и моргать мне, что не нужно сейчас этого разговора.
– Нет уж, раз день сегодня выдался плохим сразу, то и закроем эту тему сегодня, как бы вы ни хотели иначе, – серьезно сказала я. – Маргрет, пригласи девушек, которых Аннет считает своими сестрами. Мы будем говорить только с девочками из приюта, – посмотрев на Маргрет серьезно, сказала я.
Она сомневалась, но в какой-то момент, видимо поняла, что ничего плохого я сделать ее подопечной не смогу, вышла. Аннет перестала всхлипывать, но выглядела отвратительно: красные глаза, мокрые волосы вокруг лица, пятна на щеках и лбу.
– Я буду говорить с тобой только при всех, Аннет, и можешь не ожидать от меня ничего, что ты вообразила в своей голове, – резко прервала я ее, увидев, что она размыкает губы, выгнутые в гримасе отвращения.
В дом вошла Маргрет с девушками. Они встали у двери, рядом со мной. Это было хорошим знаком, и я расслабилась.
– Девушки, кто из вас считает, что я приношу всем вред? Или может быть кто-то считает, что во мне дьявол? – обратилась я к ним.
– Нет, Элиза, нет, что ты говоришь! Ты заботишься о нас, ты выполнила даже больше, чем обещала нам. У нас есть свой дом и земля, где над нами нет губернатора, или еще кого-то, – быстро высказалась одна из них.
– Вы тоже считаете, что остальные девушки недостойны жить с нами? Хотя, я то знаю, что многие из них попали в тюрьму, защищая свою честь, свой дом.
– Нет, они много работают и ведут себя прилично, – ответила Маргрет, не дожидаясь ответа подопечных.
– Тогда почему эта особа может думать, что ее язык имеет право так беспрепятственно наговаривать, опорочивать людей? Почему она выдала тайну, хранить которую поклялась каждая из вас? Мы не нарушили обещаний данных вам перед дорогой, и больше того, мы взяли вас с собой, хотя, одним нам было бы намного проще. Так почему она, – указала я на Аннет, – может говорить все, что ей заблагорассудится?
– Я сказала правду – ты исчадие ада! – шипела Аннет, начиная улыбаться.
– Исчадие ада только потому, что Бернард выбрал меня? – встала я и направилась к ней, догадываясь понемногу, с чем мы можем иметь дело, но надеясь, что ошиблась.
– Ты ведьма, ты околдовала его, и околдовала всех их! – со смехом кричала Аннет, указывая на сестер.
– Маргрет, вы когда-нибудь замечали за Аннет что-нибудь странное? – спросила я женщину, которая внимательно смотрела на смеющуюся девушку, которая только что рыдала навзрыд.
– Нет, ничего особенного, она была очень тихой – прилежнее всех, и набожнее остальных. Мне самой было иногда стыдно, что я не уделяю столько времени молитве, сколько уделяет на! – осторожно говорила Маргрет, присаживаясь на скамью рядом с Аннет, не отводя от нее глаз.
Аннет просто смотрела в одну точку, и эта точка была на моем лице. Я осмотрелась, и не заметив никаких инструментов и ножей возле нее, чуть расслабилась, но мозг рисовал картину, как она, резко отпружинив от лавки вцепляется в мою шею руками, ногтями врезается в кожу и хохочет в лицо. Я остановилась и резко качнулась влево.
Скорее всего, мой разум уже просчитал ее поступки и быстро среагировал еще до того, когда я пойму происходящее. Она и правда, прыгнула, но запнулась о выставленную мной ногу и полетела на пол, к ногам своих сестер. Девушки бросились с визгом из дома. Маргрет схватила большой отрез ткани, что выполнял роль занавески и осторожно шла в сторону встающей девушки.
В одну секунду она совершил еще один прыжок на меня, но Маргрет сзади накинула на нее покрывало. Мы замотали его края, стараясь прижать ее руки к телу – спеленать ее, но она билась с такой силой, что казалось, работают топорами. Она стучала о пол не только ногами,
