ближе, их томные глаза широко раскрылись, всматриваясь в хрустальную преграду, и теперь Мышелов и Фафхрд узнали двух морских королев, с которыми они повстречались несколько лет назад, нырнув в море с борта «Черного казначея».
То, что увидели их широко раскрытые рыбьи глаза, явно не понравилось наядам, потому что они скривились и, резко хлестнув длинными рыбьими хвостами, уплыли от хрустальной стены в зеленоватую водяную глубину, и вода замутилась сильнее, и наконец сквозь туманное облако стало невозможно что-либо рассмотреть.
Повернувшись к Мышелову, Фафхрд спросил, вздернув брови:
– Ты ведь упомянул о других рыбках в море?
Мышелов, на мгновение нахмурившись, шагнул в сторону выхода. Следуя за ним, Фафхрд озадаченно бормотал:
– Ты сказал, это может быть тайный храм, дружище. Но если это так, где же привратники, священнослужители и посетители, кроме нас с тобой?
– Это больше похоже на музей… тут показывают сцены прошлой жизни. Или на рыбий садок, или на устричную ферму, – бросил через плечо его товарищ.
– Я еще подумал, – продолжил Фафхрд, ускоряя шаг, – что тут слишком уж много всего, чтобы уместиться на заднем дворе «Серебряного угря». Что это за сооружение?..
Мышелов уже перешагнул через порог. Фафхрд не стал отставать от него.
В Страбоге Кос рыкнул:
– Эти мошенники слишком легковесно ко всему отнеслись! Ох, разрази их гром!
Мог поспешил сказать:
– Не тревожься, друг мой, мы их еще поприжмем. Они пока что имели дело лишь с призраками. Мы медленно проведем их по всем ступеням пытки, пока они не начнут молить нас о милосердии, ползая на коленях. От этого мы получим куда большее удовольствие.
– Потише, вы оба! – энергично прикрикнул Иссек, взмахивая перегнутыми руками. – Я подыскиваю еще одну подходящую пару девиц!
Эти слова и резкая жестикуляция, а также увлеченность и несколько напряженный вид троицы свидетельствовали о том, что эти боги, усевшиеся тесным кружком, занимаются чем-то интересным. И вот уже стали собираться со всех сторон другие небожители – большие и маленькие, причудливые и с классической внешностью, уродливые и прекрасные, чтобы понаблюдать за событиями и высказать свое мнение. Страна Богов действительно перенаселена, словно какие-нибудь трущобы, – и все потому, что человек всегда упорно жаждет разнообразия. И там, среди страдающих от тесноты богов, постоянно ходят слухи о других (выкиньте из головы такие мысли!), высших богах, возможно невидимых, которые предаются наслаждениям в куда более просторном обиталище на другом (о горе!), более высоком уровне бытия и которые (полная чертовщина!) даже слышат чужие мысли, – но это всего лишь слухи.
Иссек восторженно воскликнул:
– Вот, вот, сцена готова! Теперь надо найти следующую парочку прелестниц. Кос и Мог, помогите мне. Примите же в деле законное участие!
Серый Мышелов и Фафхрд вдруг поняли, что непонятным образом перенесены в загадочную область Квармалла, где им довелось пережить одно из их наиболее фантастических приключений. Ведь следующее помещение походило на пещеру, выдолбленную в твердой скале, – но чьи-то руки придали ей вид обычной комнаты. За столом, заваленным пергаментами и свитками, чернильницами и перьями, сидели две веселые, симпатичные рабыни, которых друзья спасли от страданий и скуки пещерного мира: стройная Ививис, гибкая, как змея, и легкая на подъем соблазнительно пухленькая Фриска. Мужчины почувствовали облегчение и радость, как если бы они вернулись домой, к знакомым и любимым людям.
Потом они обнаружили, что в комнате есть окна, в которые внезапно брызнул солнечный свет (как если бы уплыло темное облачко), и что стены вовсе не выдолблены в скальном граните, а выложены из каменных блоков, и что на девушках надеты вовсе не жалкие лохмотья рабынь, а дорогие и элегантные платья, а их лица преисполнены важности и самоуверенности.
Ививис глянула на Мышелова вопросительно и с неодобрением:
– Что ты здесь делаешь, вымысел моего рабского прошлого? Верно, ты спас меня от грязи Квармалла. Но за это я заплатила тебе своим телом. Все это кончилось в Товилийсе, где мы расстались. Мы в расчете, дорогой Мышелов, клянусь Могом, в расчете!
Она и сама не поняла, почему с ее губ слетела эта божба.
И точно так же Фриска, посмотрев на Фафхрда, сказала:
– Это и к тебе относится, дерзкий варвар. Ты ведь убил моего возлюбленного Ховиса, ты помнишь, – так же как Мышелов убил Клевиса, возлюбленного Ививис. Мы больше не простодушные рабыни, забавы для мужчин, мы опытные секретари и казначеи Гильдии Свободных Женщин Товилийса. Мы больше никогда не занимаемся любовью вопреки своему желанию – а нынче я такого желания не испытываю! А теперь именем Коса и Иссека приказываю тебе убраться отсюда!
Она, точно так же как Ививис, хотела бы понять, почему она упомянула именно этих богов, которых вовсе не почитала.
Такой резкий отпор жестоко поразил двух героев, так что они даже не решились как-то выразить протест – словом, жестом, любезностью… Их языки словно окаменели, их сердца и половые органы окатило холодом, они даже съежились – друзья поспешно вышли из этой комнаты через открытую дверь, которую увидели перед собой… и очутились в огромном зале, сверкающем голубоватым льдом или же похожим на лед камнем, мерцающим, холодным, – поэтому огонь, танцующий в большом очаге, показался им весьма желанным. Перед очагом был расстелен ковер, казавшийся на диво мягким и пушистым, а на нем были расставлены в беспорядке баночки с притираниями, маленькие флаконы духов (заявлявшие о себе выразительным запахом) и прочие косметические штучки. Более того, на заманчиво мягком ворсе ковра виднелись два отпечатка лежащих тел, а примерно в локте над ними витали в воздухе две живые маски, тонкие, как шелк или бумага, или даже еще тоньше, – маски, имеющие очертания симпатичных девичьих лиц, и первая маска была розовато-лилового цвета, а вторая – бирюзового.
Кто-нибудь другой мог счесть это чудом, но Мышелов и Фафхрд сразу же узнали Кейайру и Хирриви, невидимых ледяных принцесс, с одной из которых каждый из них как-то провел долгую-предолгую ночь на Звездной Пристани, одной из высочайших горных вершин на севере Невона, и друзья знали, что две эти жизнерадостные девушки любили поваляться голышом перед очагом, намазывая друг друга разноцветными целебными мазями.
Потом бирюзовая маска вдруг взмыла в воздух, оказавшись между Фафхрдом и очагом, так что оранжевые отблески пляшущего огня высветили отверстия для глаз и губ, и эти ныне жестокие губы произнесли, обращаясь к Фафхрду:
– В какой ледяной постели ты ныне спишь, неотесанный любовник одной ночи, что твоя скрипучая душа влетела в междумирье, чтобы изумить меня? Как-нибудь поднимись снова на Звездную Пристань в своем истинном теле и попробуй добиться меня. Возможно, я и отнесусь
