его государь, пожаловал графу Левенволду орден Черного Орла. Государыне угодно было самой украсить графа сим орденом, и, велев ему снять с себя Александровский, она надела на него прусский. Никто не удивился этой милости, потому что граф был всегда очень привязан к прусскому двору и был задушевным другом посланника, который, видя, что он так силен у русского двора, исходатайствовал ему сей знак отличия, дабы еще более привязать его к стороне своего государя.
В тот же день ее величеству угодно было пожаловать орден св. Андрея графу Бирону, которого за два дня до сего она сделала своим обер-камергером, но он отклонил от себя эту милость, а просил украсить сим орденом г. Бракеля, великого маршала курляндского, и ее величество ту же минуту исполнила его прошение.
Мая 7<-го> царица пожаловала орден св. Андрея фельдмаршалу Трубецкому.
На другой день, 8<-го>, она пожаловала барону Остерману графское достоинство и вместе с тем очень хорошую землю в Лифляндии.
Мая 9<-го> совершилась коронация государыни с величайшим торжеством. Я не стану описывать сей церемонии, потому что она была такая же, как и Петра II, с тою только разницею, что была гораздо великолепнее.
В сей день ее величество оказала много милостей: пожаловала большую деревню фельдмаршалу князю Голицыну; произвела пятерых в генерал-аншефы, четверых в генерал-лейтенанты, троих в генерал-майоры, двоих в действительные тайные советники, двоих в тайные советники, двоих в статские советники, да орденом св. Александра (пожаловала) генералов Сукина и Тараканова.
Мая 10(-го) представлялись все иностранные министры, и ее величество приняла их, стоя на своем престоле; по правую сторону престола находились все министры и вельможи русские, а по левую — дамы. Признаюсь, что я в жизнь свою не видывал такого великолепного двора, каков был в сей день русский.
Мая 12(-го) ее величество изволила быть в дворцовом саду в предместье, называемом Немецким, куда пригласили всех чужестранных министров. Там был бал и ужин, и ее величество изволила пить за здравие короля, моего государя, так как именно сей день был днем св. Филиппа, по старому стилю. Ее величество при сем случае оказала мне много чести, изволив публично благодарить меня за то, что я во всем поступал отлично.
В 11 часов вечера ее величество оставила сад и осмотрела все иллюминации, и когда подъехала к моей, то еще изволила оказать мне честь, приказав остановить свою карету у ворот моего дома, где я стоял, и, позволив мне поцеловать свою руку, благодарила меня еще раз.
Отличие, оказанное мне ее величеством, произвело великую зависть в министрах, приверженных к венскому двору, и, боясь, чтобы я, вошед в милость царицы, не нанес много вреда их интересам, сии употребили все усилия, чтобы лишить меня благорасположения ее величества. Но не зная, каким образом напасть на меня, они прибегли ко лжи, что и произвело желанное ими действие, ибо вскоре заметил я великую перемену в обращении государыни со мною: каждый раз, как я бывал у двора, она принимала меня с величайшим равнодушием, а все приближенные к ней убегали от меня, как от заразы. Несмотря на все это, я не хотел оправдываться совершенно, предоставляя то времени, и действительно, чрез несколько месяцев я получил случай оправдаться так, что ее величество, убедись в моей невинности, возвратила мне свое благоволение, и я посрамил своих врагов, как скажу после.
Мая 14-го был еще бал и ужин во дворце, и я никогда не видывал такого славного праздника и лучшего ужина.
Наконец, 16(-е) число было последним днем праздников, данных по случаю коронации царицы. Сей день начался аудиенциею персидскому послу и всем азиятцам, бывшим в Москве: армянам, грузинам, персиянам, калмыкам, татарам, китайцам и казакам. После этого выставили народу двух жареных быков с двумя фонтанами вина и бросали ему деньги. Засим был бал и ужин, что продолжалось до двух часов. Стол ее величества был устроен на троне, и она изволила ужинать с обеими своими сестрами. Принцесса Елисавета и принцесса мекленбуржская не присутствовали на этом празднике, потому что были опасно больны. В той же зале было пять столов, а всех кувертов 360. Все было устроено с величайшим великолепием и порядком. После ужина все вошли в апартаменты царицы, откуда смотрели прекрасный фейерверк, которым и кончились все праздники.
Июня 4<-го> ее величество изволила переехать в загородный дворец, называемый Измайловским, и осталась там на все лето.
Выехав из Москвы, генерал Мамонов, который, по своему чину поручика кавалергардов, ехал подле кареты ее величества верхом, был поражен апоплексическим ударом и упал с лошади замертво. От сего происшествия все ужаснулись и государыня очень перепугалась.
Июня 22<-го> граф Братиславский получил из Вены диплом на достоинство графа Св(ященной) Римской империи для обер-камергера Бирона, которому он и вручил его того же вечера, вместе с портретом императора, осыпанным бриллиантами, ценою в 12 тысяч ефимков.
В тот же самый день ее величество пожаловала новому графу один город в Лифляндии, с землями, к нему прилегающими, что все стоит с лишком 60 тысяч рублей.
По этому случаю я донес королю, моему государю, что венский двор думает только о раздаче в России милостей и подарков, между тем как мы не делаем ничего, и что нет возможности прервать союза между обоими дворами иначе, как делая то же самое.
Июля 6<-го> кончили совершенную гибель дома Долгоруковых. Князь Алексей, отец обрученной невесты Петра II, был сослан со всем своим семейством на Березов остров, где прежде его содержался несчастный Меншиков; князь Василий — в Соловецкий монастырь, лежащий на одной скале Белого моря, и где нельзя прожить более нескольких лет, потому что место это очень нездорово, и где питаются только рыбою, без хлеба и вина. Князья Сергий и Иван, братья Алексеевы, были сосланы первый в Ораниенбург, а второй в Пустозерск, а князя Александра, другого брата Алексеева, послали служить лейтенантом морским в Каспийском море. Таков был трагический конец этой ветви дома Долгоруковых, которую любил Петр И, и кажется, что падение оной было справедливым судом божиим, для наказания их дурных дел, безмерного высокомерия и тщеславия.
Июля 8<-го> приехал из Польши граф Потоцкий, близкий родственник царицы, которая приняла его очень милостиво и велела отвести ему комнаты во дворце. Он приехал затем, чтобы поздравить ее величество от примаса Польши, своего дяди, и чтобы разведать о намерениях русского двора относительно к польским делам.
Июля 9<-го> ее величество возложила орден св. Александра на князя Куракина, своего камергера, прежде бывшего министром при французском дворе.
