Читаем без скачивания Ночь триффидов - Саймон Кларк

Поначалу мне показалось, что отбор производится произвольно. Но очень скоро я понял, что из всей массы выбираются только половозрелые девочки. В то же время женщин среднего возраста и старше оставляли в покое.

В моей памяти встали два слова: «операция „Лавина“». Итак, она началась. Медики из команды Торренса приступили к отбору женщин детородного возраста, хотя некоторых из них таковыми можно было считать с большой натяжкой. Это означало, что появления первых представителей расы сверхлюдей Торренса можно ожидать примерно через девять месяцев.

Грубый окрик прервал мои размышления.

— Эй! Постой! Ты, рыжая! Стоять, тебе говорят! — Марни повиновалась и, опустив голову, уставилась в землю.

Я принял ту же позу покорности. «Великий Боже, — думал я, — если одна из этих женщин заметит качество моей обуви, мне крышка». Краем глаза я видел стоящего на углу полицейского. Блюститель законности стоял, широко расставив ноги и держа руки за спиной. На его плече висело помповое ружье. Мне оставалось только ждать, что скажет женщина в модных туфлях.

— Имя и номер! — бросила дама.

Марни продолжала молча смотреть в землю.

— Девушка, назови мне свое имя и номер, — повторила женщина.

Я почувствовал неладное. События, похоже, начинали развиваться в опасном направлении.

— Кого ты из себя изображаешь, девчонка?! Если ты не ответишь, то...

— Она немая, — вмешался я, стараясь говорить как можно более заискивающе. — Ее зовут Марни.

— Ах вот как? — сказала дама и, записав имя, спросила: — Номер?

— Ее номер... — тупо протянул я, — ...не знаю.

— Подойди сюда, девчонка, — сказала дама и, грубо схватив Марни за волосы, рывком повернула лицом к себе. Увидев шрам, она брезгливо скривилась и прошипела: — А, похоже, мы имеем дело с объектом грубого обращения, не так ли? Языка, следовательно, тоже нет. Открой рот... Да, так я и знала. Впрочем, для нашей цели ни благообразности, ни язычка не требуется. А теперь повернись ко мне спиной. — На сей раз она грубо рванула ворот свитера, обнажив Марни плечо. — Стой спокойно! Когда ты дергаешься, я не могу разобрать номер.

Я увидел длинный ряд цифр, наколотых на лопатке Марни.

Дама переписала цифры в блокнот, указала на стайку толпившихся на тротуаре девушек и велела:

— Иди к ним. И не двигайся, пока я тебе не скажу. Я пошел вслед за Марни.

— Эй! — услышал я и повернулся к женщине. — А ты, болван, нам не нужен. Иди занимайся своими делами.

Я глянул на полицейского. В нашу сторону он пока не смотрел, но я знал, что, если дамочка поднимет шум, страж порядка не заставит себя ждать. Поэтому, покорно опустив голову, но в то же время косясь по сторонам, я медленно двинулся по улице. Проходя мимо Марни, я чуть повернул лицо и, четко артикулируя, произнес одними губами:

— Жди.

Марни кивком дала знать, что все поняла.

Прямо передо мной остановился автобус, в него начали загружаться девушки из другой группы. Следующей была компания, в которой находилась Марни. Времени на разработку более или менее разумного плана действий у меня не оставалось.

Дойдя до тротуара, я развернулся и быстрым шагом направился к Марни.

Женщина с блокнотом записывала данные девочки с тележкой. Я молил Бога, чтобы она как можно дольше не поворачивала головы в нашу сторону.

Я подошел к группе девушек, в которой находилась Марни. За моей спиной громыхал автобус с живым грузом. По мере того как он приближался, рев двигателя становился все громче. Немного замедлив шаг, я сказал:

— Марни, иди впереди меня. Старайся шагать как можно естественнее. Но если я крикну «Беги!», припускайся во весь дух.

Она кивнула, я пропустил ее перед собой и двинулся следом.

— Эй, рыжая! Я велела тебе ждать!

Негодующий вопль женщины с блокнотом перекрыл все уличные шумы.

Полицейский на углу повернул голову, чтобы посмотреть, что происходит.

— Полиция! — завопила дама. — Остановите вон ту рыжую!

Здоровяк полицейский не заставил себя просить. Он подскочил к Марни и схватил за локоть.

— Не двигаться! — рявкнул он. — Стоять тихо, пока я не разберусь, в чем дело! — Не дожидаясь ответа, коп тыльной стороной руки ударил девушку по лицу. На губах Марни выступила кровь. Расстояние между мной и полицейским быстро сокращалось.

Я на миг оглянулся, пытаясь обнаружить среди окружающих хотя бы намек на желание помочь, но — увы. По счастью, рядом с собой я заметил старуху, согнувшуюся под тяжестью корзины, заполненной короткими и толстыми металлическими прутьями. Я выхватил прут и что есть силы опустил на голову копа.

Не успев даже заметить, откуда последовал удар, он захрипел и рухнул на грязную мостовую. Марни, не веря своим глазам, взирала на павшего к ее ногам стража порядка.

— Вперед! — крикнул я, хватая ее за рукав. — Бежим! За нашими спинами послышались крики. Женщина с блокнотом визжала все громче и громче.

Мы мчались по улице, словно зайцы, преследуемые сворой собак. Из дверей стоящей на противоположной стороне улицы полицейской машины выглянул еще один парень в черной униформе. Я увидел, как пластмассовый пузырь пулеметной турели на крыше машины повернулся. Сдвоенные стволы пулемета смотрели в нашу сторону.

— Быстрее! — взревел я, и в тот же момент мимо моей головы просвистели несколько пуль, а из стены перед носом во все стороны брызнули осколки камней и кирпича.

Пулеметчик взял слишком высоко, в следующий раз он подобной ошибки не допустит.

На улице началась паника. Люди в ужасе разбегались, вопя на все голоса и избавляясь от своих тюков, корзин и тележек. Прямо передо мной на мостовой корчился какой-то мужчина, в него рикошетом угодила пуля.

Марни вбежала в первую попавшуюся дверь. Я последовал за ней и оказался в довольно просторном помещении. За длинными столами слепцы изготовляли мягкие игрушки. Напуганные звуком выстрелов, они, пытаясь определить их источник, все как один обратили невидящие глаза к дверям.

— Не останавливайся! — крикнул я. — Здесь обязательно должен быть черный ход.

Поскольку мы скрылись в здании, исчезнув из поля зрения пулеметчика, здравый смысл требовал, чтобы тот прекратил стрельбу. Но здравый смысл в этих местах был, видимо, не в чести. Стрельба продолжалась. Полицейский дал очередь прямо в открытую дверь. Один из мастеров-игрушечников рухнул на пол. Одежда на его груди в том месте, куда попала трассирующая пуля, дымилась. Рабочие с криками бросились к дверям, сталкиваясь на бегу друг с другом. Некоторые из них падали под пулями.

Пулемет работал без устали. Оглянувшись, я увидел, как валятся на сливные решетки мостовой попавшие под пули слепцы.

Голова Марни работала явно лучше моей. Вместо того чтобы скорбеть, она что есть силы толкнула меня в сторону расположенных в глубине мастерской дверей. Я без остановки промчался через склад готовой продукции, где на меня с полок пялились тысячи кукольных глаз, и выскочил в проулок за домом, заполненный десятками спокойно двигающихся со своим грузом мужчин и женщин. Они, несомненно, слышали выстрелы, но не знали, что происходит и где ведется огонь.