Хотел вот написать книгу о птицах мира, да все мои записи утонули. Придется заново начинать.
Арлинг тяжело вздохнул. Коллекционеров и всяких там исследователей природы он не любил. Тереза Монтеро, она же Тарджа, тоже вот долгое время бабочек изучала. Может, и до сих пор брюшки им булавками прокалывает.
«Почему же ты выжил, Жуль?» — так и хотелось спросить Регарди, но он задал правильный вопрос:
— Ты бывал в этих краях раньше?
— Да, белые казарки обитают только здесь, — уверенно кивнул Жуль. — Простите за нескромный вопрос, а вы правда слепой?
Арлинг вспомнил, что свою повязку на глаза, которая давно стала его маской, он отдал Сторму. Жуль видел его неподвижные зрачки, но не сдержал любопытства. Регарди решил, что парень ему скорее нравится, чем нет. Арлинг почти физически ощущал, что следующим вопросом будет о том, где он потерял руку.
— Я ищу место под названием «Большие Камни». Ты что-нибудь о них слышал?
Жуль было растерялся, потом стал оглядываться.
— Если рядом Вольный, то нас выбросило где-то в районе Кургасного мыса. Чтобы попасть в город, мы спустимся в Золотую Долину, с востока и севера ее окружает Алиньский Хребет. Если не ошибаюсь, то Большой Камень — это самая высокая точка того хребта. Возможно, это оно, то место, что вы ищите.
Жуль указал пальцем куда-то за спину Хамны.
— Но я не уверен, потому что ни разу там не бывал. Простите. Мне туда было не нужно.
Арлингу захотелось съязвить по поводу извинений Жуля, но он сдержался. В конце концов, у него сейчас хотя бы имелся ориентир.
— А, вспомнил! — спохватился парень. — Местные часто ходят к одному шаману, его еще Большекаменным Стариком зовут. У меня тогда палец на ноге воспалился, все советовали к нему сходить, мол, он еще и сильный знахарь, но как-то все само прошло, и я к нему так и не собрался. Говорят, его легко найти, если идти вверх по Черной реке. Она где-то здесь неподалеку в море впадает. Деревья по той тропе лентами и тряпками разными украшены, мимо не пройти.
Арлинг кивнул, надеясь, что жест хотя бы выглядел благодарно. Проще было сказать «спасибо», но в последнее время ему было трудно с такими словами.
Хамна убрала руку с плеча парня, и тот все понял верно — галопом поскакал к костру, где Сейфуллах рассказывал о том, как хорошо все заживут, когда к власти в Согдарии придут правильные люди.
— Я пойду с тобой, — решительно заявила Хамна. Арлинг же еще раз подумал о том, что с халруджи ему повезло. Искать в одиночку Большекаменного Старика, который, конечно, должен был знать о Тысячерукой, в местных дебрях не представлялось возможным. «Меньше значит больше», сказал ему иман на прощание, но сейчас Арлингу нужна была помощь. И первой ниточкой, которая порвалась в его казалось бы нервущихся связях с учителем, стало то, что он это, наконец, признал.
Глава 3. Мороки
Прощание вышло болезненным. Арлинг и не ожидал, что резкие слова Сейфуллаха причинят больше боли, чем его воспалившаяся ладонь. Может, так вышло даже лучше. Если он что-то чувствовал, значит, еще не полностью потерял в себе человека. Почему-то именно здесь, на родине, опасения остаться только убийцей накрыли Арлинг в полную силу. События минувших дней привели к тому, что его посещали странные мысли, которые прежде были ему чужды.
— Я найду тебя в Вольном, — сказал он злому Аджухаму.
— Ты сперва себя найди, — буркнул тот, отворачиваясь. — Мы и сами справимся.
Ученики имана отправлялись вместе с Сейфуллахом и группой освобожденных рабов. Черный солукрай, поселившийся в их разуме в южных землях, здесь, на Севере, расцвел пышным цветом. Арлинг предпочел бы забрать их с собой, но отпускать Аджухама без какой-либо охраны тоже было нельзя. Хамна же наотрез отказалась поменяться с учениками местом. Она шла с Арлингом, и Регарди хоть и не признавался, но был этому рад.
— Ты совсем психом стал, — отреагировал Аджухам, когда Арлинг попытался объяснить ему, что есть возможность вернуть руку. — Нельзя пришить то, что отрезано. Хороший протез в этих горах точно не найдешь.
Нет, протез Арлингу был не нужен. Последние недели в пустынях Сикелии происходили странные, нереальные вещи — там шли дожди и зеленели деревья. В сознание Арлинга поселился древний бог, игнорировать которого не получалось так же, как и Магду, которая стала чудовищем. Вернуть необратимое — в этом сейчас был смысл всей жизни Арлинга. Возможно, поэтому ему было легко поверить в Тысячерукую. Странно, что его больше волновал тот факт, как он станет с ней договариваться, чем то, что она может быть плодом воображения. Его или Нехебкая — уже было неважно. На долю Сейфуллаха выпали свои разочарования, надежды Аджухама хоть и обрушились, но оставили фундамент веры, на основе которого тот сейчас строил новую жизнь. Им с Регарди было трудно понять друг друга, и Арлинг настаивать не стал — ушел молча, убедив себя, что сумасшедшие ученики имана останутся с Сейфуллахом и прикроют того в случае, если что-то пойдет не так. Арлинг старался не думать, что в этих новых старых землях пойти «не так» могло абсолютно все.
Я не задержусь и вернусь быстро, убедил себя Арлинг в очередной лжи.
Первый час пути вдоль бурлящей реки, которую сразу стало слышно, как только они удалились от побережья, Регарди думал только о том, что ему тяжело вовсе не от того, что под ногами шуршит опавшая листва и хрустят ветки, отнимая на себя значительную часть внимания слепого, а потому что на плечи давил груз невыполненных обещаний. Среди них было много чего. Он собирался освободить учеников от темного солукрая и даже нащупал способ их излечения, но бросил начатое при первой же трудности. Когда там, в уже далекой Самрии, Арлинг поклялся иману, что вытащит молодых кучеяров, разве он думал, что будет легко? Легко для Регарди не было никогда, и он знал это. Просто уцепился за обстоятельства, как за удобный предлог.
Учитель. Вот где была основная боль, и вытащить эту занозу, не вырезав значительную часть себя, не представлялось возможным. Мысли прошлого вонзались в голову острым топориком, и Регарди прогнал их, усилием воли сосредоточившись на мире вокруг. Какое-то время он еще слышал Сейфуллаха и его компанию, в которой Аджухам быстро занял роль лидера. Кто бы сомневался. Группа людей отправилась побережьем и двигались они не быстрее, чем Арлинг с Хамной. Кучеяры были ошеломлены штормом и холодом, бывшие рабы еще переживали плен.
Найду этого
