чем-то относительно широком и твердом. Мило медленно удалялся в дыму и исчез.
Больше она не захотела испытывать судьбу. Шира рванулась к мигающему свету, и вот она уже у узкого и низкого прохода. Ей пришлось немного согнуться, чтобы войти туда. И вновь удар гонга.
Не останавливаясь, она вбежала в следующий зал.
Он был маленьким. Гораздо меньше остальных. Но от этого не более приятный.
Ее ослепил резкий свет. Он шел от пола, который был покрыт раскаленными, острыми, как иголки, осколками костей, торчащими концами вверх. И самое неприятное было в том, что они размещались так, что куда бы ты ни ставил ногу, два или три осколка непременно впивались в нее. И это было гораздо хуже, чем если бы они размещались более плотно.
Режущий глаза добела раскаленный свет сопровождался невыносимо громкими звуками: раздирающее уши, режущее слух пиликание на грубых струнах, флейты с неприятным, высоким звучанием, грохочущие барабаны и вообще — невероятная какофония.
— Что это? — измученно прокричала она.
— Ты легко справилась с прежней задачей, Шира. Посмотрим, так же легко будет тебе на этот раз. Это раскаленный зал преступлений. А преступления — самые разные, здесь наказывают также и за лживость, и за любовь к сплетням.
У Ширы зарябило в глазах. Здесь никто не сможет выдержать. Надо бежать, пока не покинул рассудок. О, что же будет с моими ногами? Я же босая!
«Наверное, здесь невозможно будет разглядеть пламя», — подумала она. Но тем не менее прямо во всей этой раскаленной жаре у противоположной стены мерцал красным светом факел. Она ориентировалась на него и быстро пошла, делая большие шаги.
Странно, но она не обожглась. И осколки костей гнулись под ее ногами. Всего несколько секунд — и вот она уже в следующем коридоре, чтобы вползти в него ей пришлось встать на четвереньки, потому что вход был очень низким.
— О, Боже, — воскликнул Сармик. — Ну и скорость! Мне кажется, в прошлый раз все закончилось быстро, но сейчас она побила все рекорды.
Ировар также почувствовал облегчение.
— Я рад за Ширу, — весело сказал он.
— Теперь ей осталось не так много.
— Я рад и за Мара, — сказал Даниэль. — Не могу понять, как он держится. Ведь уже почти сутки прошли. И снаружи вечереет.
Они вновь замолчали и попытались отдохнуть на неровном, прохладном полу пещеры. Они думали об одном и том же. Их было несколько, они были в относительной безопасности, да и неудобств особых не ощущали. А Шире приходилось там, внутри, справляться с неизвестными опасностями и страхами. Она была там совсем одна!
Сбитая с толку чудовищной какофонией, она выползла из прохода. Последние два зала были настолько предательски легки, что теперь она опасалась самого худшего.
Она все еще была и слепа, и глуха, и сразу не поняла, где оказалась. Поэтому Шира остановилась и с закрытыми глазами прислонилась к стене горы, ожидая, когда к ней вернутся зрение и слух.
Единственное, что она ощутила — влажный, теплый пар. Постепенно она стала различать звук капель, которые падали то громко, то тихо. Потом она расслышала слабое бормотание, как будто какие-то голоса шепотом, приглушенно, медленно и тихо вели беседу. Она открыла глаза.
Ее взору открылась странная, болотистая местность, в голубоватых и желто-зеленых тонах. Тут были и деревья — бледные, не знающие солнечного света стебли со свисающими ветками, похожими на змей, раскачивающимися, как будто они чего-то ищут. От земли поднимался пар, вихрями и спиралями, а с крон деревьев, которые закрывали весь потолок своими белесыми ветвями и листьями в форме рук, все время капало, медленно и печально.
— Я готова, — прокричала Шира, вдохновленная своим недавними победами. — Что ожидает меня здесь?
— Это лес зависти и вожделения, — отвечал голос. — Сюда относится и ревность, но в твоем случае мы можем ее не считать — здесь тебе будет легче, чем другим. Единственное, что тебе остается делать — идти, куда указывает свет факела. Давай!
Шира нерешительно ступила на болотистую почву. Внезапно колышущиеся ветви ожили, они как хоботом искали того, кто двигался в их лесу. Они высматривали, вынюхивали и протягивали руки, как слепые в поисках добычи.
Свет факела разглядеть было нетрудно. Благодаря теплу и пару он сиял, мигая и дрожа, на другой стороне леса, как очень маленький маяк в тумане. Иди сюда, как бы кричал он. Это неопасно, иди!
Земля уходила вниз. Она опускалась все глубже с каждым ее шагом. Голоса что-то возбужденно шептали и бормотали, но еще тихо, сдерживаясь. Ветки колыхались, вниз падали листья, похожие на чьи-то ощупывающие руки, да, это и были фактически руки, с растопыренными длинными пальцами, они лихорадочно шарили в воздухе, ища того, кто вторгся в их владения.
Шира попятилась назад и остановилась. На нее накатила волна холодного пота.
Чуть поодаль, у дерева висел скелет, притянутый к нему жадными руками — то есть ветвями. Должно быть, он висел здесь с незапамятных времен, он был совершенно белый и отполированный. «Бедняга, — подумала Шира. — Интересно, заставили ли его отправиться в этот путь — как и ее, или же он сделал что добровольно?» Она понимала, что в то время об источниках жизни было известно больше, и, возможно, найти их пытались многие. Она была самой последней, отчаянной попыткой богов спасти народ Таран-гая (и себя самих). Иначе бы об этих источниках все забыли.
Зависть, вожделение… Стоило ли взглянуть на ее прошлое в этом свете? Шира пыталась думать об этом, продолжая идти под этими отвратительными щупальцами, которые тянулись к ней. Но она не успела ничего вспомнить — коварная ветка нашла ее и схватила мертвой хваткой.
Она отчаянно боролась, пытаясь вырваться, но ветка держала ее очень крепко. Заколыхались в воздухе, ища ее, и ветви соседних деревьев, они были похожи на длинные бледные руки.
— Помогите! — отчаянно крикнула Шира.
— Кто поможет тебе? — иронично спросил голос. — Тебе придется выбираться из этого самой. Сейчас стоит вспомнить об оборотной стороне состязаний в Норе. Сколько раз ты с вожделением стремилась к награде, как страшно завидовала тем, кто побеждал?
— И охота вам заниматься такой ерундой? — разгневанно воскликнула Шира. — Вам больше нечего делать, если хватаетесь, за что попало. Это мой добрый дед хотел, чтобы я участвовала в состязаниях, чтобы я была более сильной и могла выполнить миссию, возложенную на меня богами. И я что-то не припомню, что особенно рвалась к награде или сильно завидовала победителям.
— Ой-ой, — весело произнес голос. — Не теряй самообладания, это может дорого тебе обойтись. Не беспокойся, мы припасли для тебя
