качает головой девушка и опускает свое оружие. Кладет его на землю, и сама садится рядом — по-турецки. При этом ее голые коленки и бедра окончательно скидывают защиту остатков шелкового одеяния. Ее ноги выдают в ней тренированного бойца — крепкие, сильные, с блестящей в свете секиры кожей. Коленки поцарапаны, видимо ее тоже бросило на землю во время заключения под купол.
— Мне очень жаль, — говорит она: — но ты попался, гвардии лейтенант Уваров. Попался. И я тоже попалась. Мы с тобой вместе.
— Так что… дуэли не будет? — сажусь я напротив. Мелькает мысль о целости товарищей за куполом, но я видел, что Мещерская в порядке и что гусар фон Келлер скакал к кромке леса, положив полковника поперек седла, словно барышню в беде. Если что и могло заставить этого сорвиголову отступить — так это необходимость эвакуировать женщину. Тем не менее, снаружи этого купола еще остались люди, которым нужна помощь и мне надо скорей решить вопрос с девушкой по имени Лан как-то там. Из рода Цинов. Или Циней?
— Нет, — отвечает девушка: — я знаю свои пределы. Я узнаю твой Родовой Дар. Ты знаешь, что мои секиры могут рассечь даже оружейную сталь, что на расстоянии до трех ли я управляю их полетом, скоростью и траекторией… я — Мастер Парных Секир. Но против «Бессмертной Черепахи Гаутамы» это не работает. Впрочем… ты можешь убить меня, если тебе это нужно. Если тебе это доставит удовольствие.
— Я не испытываю удовольствия от убийства кого-бы то ни было. — откликаюсь я: — Ну и раз дуэли у нас не будет… то я, пожалуй, пойду. У меня там союзники снаружи.
— Этот купол непробиваем — качает головой девушка: — и…
— Мне так часто это говорят — пожимаю плечами я и встаю на ноги. Девушка служила приманкой, как и весь этот «вызов на поединок». Умно. Но безжалостно. Оставить со мной наедине девушку под куполом — после того, как они видели на что я способен… конечно итог должен был быть один. Тем более у меня есть основания удивить всех, показать, что Уваров — гуманист, вашу мать. На контрасте, так сказать.
Подхожу к стене и замахиваюсь. Сзади раздается невнятный писк. Оборачиваюсь. Девушка в обрывках шелкового платья — подняла вторую секиру, присела на колено и скастовала вокруг себя полупрозрачный щит, прикрываясь своими секирками и убрав голову. Молодец, что сказать. Действительно, мало ли что… осколок камня отскочит. Вздыхаю и сжимаю пальцы в кулак. Удар! Земля трясется, каменный купол проламывается… поглотив мою руку по плечо. Хм. Вынимаю руку, земля обваливается. Смотрю в отверстие, образовавшееся от удара. Ничего. Темнота. Замахиваюсь снова. Удар! И еще! И еще! Результат такой же. Просто отверстия… звук осыпающейся земли…
— Тайная техника Дворцовой Стражи «Подземная Тюрьма Сотни Вечностей» — раздается голос позади. Я оборачиваюсь. Девушка поднимает голову из-за своего магического щита.
— Путем угнетения энергии ци маги земли формируют каменную сферу вокруг цели разделяя инь и ян. Создавая отток инь снизу сферы и вливая мужское начало ян — сверху сферы — создаются условия для того, чтобы погрузить сферу в глубь земли. — поясняет она: — посмотри — вода капает.
— Что? — я поворачиваюсь обратно и вижу, как из отверстий начинает литься вода. Не так, чтобы сильно, но все же… так мы под землей. Ясно. Мозг стремительно прорабатывает варианты… и самый главный вопрос сейчас — нужен ли мне кислород. Вернее так, когда у нас кончится кислород, упаду ли я без сознания? Я дышу? Да я дышу, значит мне нужен чертов кислород.
— Какова глубина? — тут же уточняю я у девушки. Если небольшая, то у меня есть шанс сделать туннель, пробиться в толще земли, но если мы на большой глубине, то кислород у меня закончится раньше…
— Глубина? — хмыкает девушка, опуская свои секирки: — Мы движемся. Постоянно движемся вниз. Ниже, ниже и ниже. В самые глубины ада. Ты чувствуешь, тут стало теплее? Скоро будет жарко. Если бы не это, грунтовые воды залили бы нас и мы бы утонули… но Подземная Тюрьма опускается ниже и… скоро мы достигнем шестьдесят четвертого уровня Ада. Да смилостивится над нами Гуанинь, Богиня Милосердия.
— Странно, — говорю я: — земля за пределами купола не движется. Грунтовые воды прибывают. И… я не чувствую движения. Ну-ка… — я поворачиваюсь к стене и начинаю разламывать ее руками, кроша камень и отбрасывая землю, искренне жалея что у меня такие маленькие и узкие ладони, мне бы сейчас ковши от экскаватора на их место, руками очень неэффективно. Низкий коэффициент полезного действия… секунду…
— Барышня Лан? — поворачиваюсь я назад: — А эти ваши секиры, которые «Туда-сюда».
— «Север-Юг»!
— Вот-вот, я и говорю «Туда-сюда» — они прочные?
— Не настолько, — тут же понимает мой замысел она и прижимает свои секиры к груди: — они сломаются!
— Да? А жаль… — вздыхаю я и продолжаю отбрасывать землю, выкапывая ход. Я уже понял, что просто пробивать отверстия в куполе — малоэффективно. А вот рыть… я могу рыть, и я не устаю. Вопрос в том хватит ли у меня кислорода… но выяснить это я могу только опытным путем. Вообще-то… — я бросаю быстрый взгляд на барышню Лан, которая подходит поближе, чтобы светить мне своей секиркой, вообще-то было бы лучше усыпить ее для экономии кислорода, но… так же можно дойти и до «лучше убить, чтобы не дышала моим воздухом тут». И потом, вдруг ее секира светить перестанет… а свет мне нужен. Слышу ее прерывистое дыхание позади и понимаю, что ее нужно чем-то отвлечь, иначе со своим уровнем стресса она мне тут надышит…
— Так ты отказалась от дуэли, верно, барышня Лан? — спрашиваю я, отгребая кучу земли назад: — То есть проиграла мне.
— Какой смысл мне с тобой биться? — отвечает та сзади: — Мы все равно обречены.
— Ну как. Должны же мы точку поставить. Ты вызвала меня на поединок, я — победил, верно?
— Ой, да какая сейчас уже разница! — я не вижу ее, но прямо чувствую, как экзальтированная барышня из Восточной Ся — закатывает глаза: — Вы, мужчины вечно о своем! Какая разница! Если тебе так легче, считай, что я сдалась. Ты выиграл. Так лучше?
— Конечно. — дыра в куполе уже с человеческий рост, можно выкапывать и поменьше, чтобы идти полусогнувшись, меньше времени занимать будет, большо пространства для клаустрофобии.
— Ты же обещала стать моей наложницей в случае, если я одержу победу. — поясняю я и слышу, как барышня Лан где-то позади — поперхнулась и закашлялась.
— И это радует. У меня появилась наложница. Правда я не знаком с законами и традициями Российской Империи в этой части. Боюсь, что такого понятия как «наложница» в местном Семейном Кодекс нет. — продолжаю я рыть землю, попутно отвлекая барышню от нашего незавидного положения. Интересно, а я могу — плыть через землю? Вот прямо брассом, например, раздвигая землю перед собой? Нет, дурацкая идея, а чем дышать? Даже в воде такой вопрос встал бы, а уж тут — тем более.
— Наверное окружающие будут называть тебя просто любовницей, — пожимаю я плечами: — хотя есть у меня один знакомый гусар, он таких профурсетками называет…
— Что⁈
— Но, к его чести, ничего против таких девушек он не имеет. Более того, очень их любит. Да и я тоже, — убеждаю ее я: — вот сейчас попробую вырыть ход наверх для нас, а если не получиться, то придется разделить ложе с моей первой наложницей…
— Что⁈ Почему — придется⁈ — возмущается барышня сзади, поднимая секирку так, чтобы мне было видно: — И…
— Ну, тебе будет обидно умирать наложницей, которую еще ни разу… ну ты понимаешь. Ночь любви у нас будет не в самых лучших условиях — продолжаю я отвлекать девицу от того факта, что ее бросили ее же союзники, бросили на неминуемую погибель от удушья вместе с ее врагом. Ай-яй-яй, военачальники Восточной Ся, какие вы хладнокровные сволочи. У Корпуса Дальней Разведки немного другие принципы — даже если при эвакуации одного человека есть риск потерять десяток, все равно эвакуация состоится. И никто не скажет «а зачем это надо», или там — «неприемлемые риски из-за одного человека». Потому что Корпус не бросает своих. Никого. И каждый из Корпуса готов рискнуть своей жизнью для того, чтобы спасти товарища. Это, кстати, одна из тех вещей, которые я собираюсь аборигенам привить. Так что сейчас у нас тут педагогическая работа и закладка фундамента под будущую легенду идет. Злые
