был выведен предполагаемый маршрут.
— Марк, ничем тебя обрадовать не могу. Тут два языка радиационных. Это раз. Вот тут — зона, которая контролируется парой спутников, которые мы с орбиты не смогли свалить. И никак не проскочишь. Значит, нас противник обязательно заметит — без серьезной охраны такой груз перемещать нельзя. И это его очень уж заинтересует… и он по нам оперативно так е…нёт. Сколько тебе надо времени, чтобы аппаратуру установить?
— Расконсервировать базу, установить аппаратуру, протестировать, прогнать через модель ИИ, скорректировать настройки, минимум, четыре дня… Алик! Мне нужно шесть дней! Обязательно шесть спокойных дней! Придумай что-то! У тебя же не голова, а Дом Советов!
— Ага! С Верховной Радой и Курултаем в придачу. А что тут думать? Срочно надо с Германом переговорить. Единственный наш шанс — это распрощаться со Скандинавией. Гера имеет полномочия решить этот вопрос, если Первый на связь не выйдет.
Именно близость к Начальнику Оперативного штаба армии РФ, который сейчас и возглавлял все вооруженные силы страны, сделала Алексея Георгиевича Кочетова незаменимым человеком в их импровизированном «Ковчеге». Пока генерал сдымил решать вопрос с финиками и им подобным потомкам викингов и негритосов (ох и перемешались они там, в Скандинавии, ага, смуглолицый и кудрявоволосый викинг-брунет теперича в трэнде) Марк навестил центр подготовки, где спящему Мише Корчмареву в матрицу впихивали необходимые знания. По хорошему счету, на такую подготовку нужно было бы месяц, как минимум, но что есть, то есть… Главное — не стереть те критически важные технологии, которыми сам доктор обладал. А то некрасиво получится, если мы ему политические расклады в голову положим, а технологию определения групп крови сотрем! Так три трехчасовых сеанса в сутки с питанием и сном в перерывах — это обязательная и максимально возможная нагрузка. И хотелось бы больше информации вложить — но это предел усвоения. Тем более, что в подсознание еще надо кое-что упаковать! Проверив ход работ вернулся в свои «покои». Совмещенный объект типа «спальня-кабинет», в качестве разделителя — шторка. Опять забыл пожрать, о чем напомнил взбунтовавшийся желудок, которому паршивый кофе, который тут готовили, уже осточертел. А сколько можно один только кофей употреблять! Дай тушенки, хозяин!!! Вынужденный прислушиваться к потребностям тела, Марк Соломонович заказал обед (хотя по внутреннему расписанию было время завтрака). Через четверть часа на его столе оказался суп из пакетика, быстрого приготовления лапша с тушенкой и стакан компота (привет от завтрака), которому академик особенно обрадовался. Грузинский чай, который тут оказался в закромах (то ли по дешевизне, то ли по воле соблазненных откатами снабженцев) его не привлекал еще больше, чем паршивого качества кофе.
Надо сказать, что о моральной стороне своего решения Марк как-то особо не задумывался. Да синхронный рассинхрон двух ядерных реакторов — это БАГАБУМ покрепче Чернобыля, да еще и под Москвой. Да, дикие (не оказавшиеся в государственных убежищах по тем или другим причинам люди) обречены — тут будет выброс, который на многих тысячах жизней поставит крест. Так они всё равно уже списаны! Только мучиться будут дольше. Кроме того, сам академик не собирался отсиживаться в тылу. Он собирался принести себя в жертву. И только потому, что был уверен, что его рука не дрогнет и не промедлит буквально несколько предательских миллисекунд. Ибо сотыми долями секунды будет решаться всё. Точность совпадения по фазам процесса должна просто зашкаливать! И запускать эту хрень придется вручную.
Примерно через три часа появился Кочетов. Он притащил план операции и сообщил, что неделя у Марка будет. Но не более того. Пообещали даже одну «шестисотку»[21] из уцелевших выделить, чтобы один из пары спутников завалить, тогда появится шанс проскочить незамеченными.
— Так что, Марк, таможня дает на твой проект «Добро». — сообщил уставший до чертиков генерал.
— Поехали! — отдал приказ своему уставшему мозгу академик Гольдштейн.
Глава третья
Несколько слов о человеке, который красив как Бог
Непонятно где
Непонятно когда
Я очнулся. И это была чертовски хорошая новость, ибо я где-то подсознательно очень боялся того, что ни черта у этих господ-умников не получится и я застряну в небытие, так и не выполнив свою миссию. Нет, спасти Россию — это великая цель и я от нее не отказываюсь, но… А вдруг все эти расчеты академика Гольдштейна — голая теория, которая не подтвердиться экспериментально, тем более что никаких проб пера невозможно было совершить? Один-единственный шанс! И он всё-таки сработал! За окном (а в комнате, которой я очутился, есть довольно большое застекленное окно) наступало раннее утро. В самой комнате, не очень-то просторной, было как-то слишком тесно. Стол уставлен какими-то безделушками, стены или в картинах, или черти знают в чем, высокая, в центре куцая и не слишком удобная кровать, а из-под одеяла торчит неправдоподобно худенькая рука. Что? Так это моя рука! Девочка или юноша-подросток? Какие идиотские вопросы порой мучают человека, попавшего непонятно в кого и непонятно куда. Пришлось задрать ночную рубашку, в которой я спал и выяснить, что все-таки мальчик. Как-то от сердца отлегло. Решился… все-таки подошёл к окну и как-то охренел! Потому что оказался в горах, где-то неподалеку угадывалась озерная гладь, но покрытые лесом холмы и пригорки наводили на размышления о том, где я и куда попал. Личный врач императорской семьи? Но в каком дворце мы располагаемся? Если это Крым… Но это не Крым! Я что, местных гор не знаю? На них это совсем не похоже! Да и виды с царских резиденций открываются больше на море. С озерами в Крыму как-то не сложилось. Нет, ну явно что-то не так… Сильно не так. А если это визит императорского семейства в Еуропу? Кажется, ближе к телу. Например, Карпаты, которые сейчас под австрияками. Или Альпы, оными владеют все, кому не попадя. Предположительно… остановимся на той версии. В комнате же сумрачно и как-то сыровато. Замечаю множество подсвечников и свечи, возле некоторых лежат довольно странные спички. Какие-то они слишком большие. И нет привычной коробки, по которой можно черкать, чтобы они воспламенились. Или это так называемые опасные, которые загораются от трения о любую поверхность? Испытание закончилось весьма быстро, почти мгновенно вспыхнул огонь, и я разжег один за другим несколько канделябров со свечами. Так стало немного уютнее.
И тут вспомнил основную инструкцию попаданца: сразу же после попадания необходимо много обильного сладкого питья, лучше всего чаю. С сахаром или мёдом, но обязательно жидкость должна содержать углеводы в достаточном количестве.
