А я перевожу взгляд на Рустама. Муж выглядит поразительно спокойным, точно ничего необычного не происходит и его враг не находится на пороге нашего дома.
— Забирай то, ради чего пришел, и покончим с этим, — произносит супруг.
— Здесь так много того, что я бы хотел забрать, — метис вдруг смотрит на меня, нагло впивается глазами в мое лицо, заставляя поморщиться от столь пристального внимания.
— Много — не вывезешь, — ледяным тоном отрезает Рустам. — Одну.
— Жаль, — коротко произносит Джеро.
И смотрит на мой сильно округлившийся живот с нескрываемым сожалением. От этого мне становится совсем не по себе.
Почему муж разрешает этому человеку здесь находится? Почему спокойно общается с ним? Что тут вообще происходит?
Метис подходит к зеркалу, снимает его и относит к столу, укладывает на деревянную поверхность, изучает обратную сторону, ощупывает пальцами.
Он как будто находится в поиске. Пытается отыскать скрытый механизм?
Раздается металлический щелчок, рама вокруг зеркала движется, приводя в действие потайную систему.
Джеро ловко отделяет металлическую пластину, откладывает в сторону. Ощупывает внутреннюю поверхность и через пару секунд извлекает на свет сверкающий клинок. Стальные всполохи бьют по глазам.
Я зажмуриваюсь.
— Рустам, — обращаюсь к мужу, но не успеваю завершить вопрос.
— Меч Кусанаги, — выдает супруг, заранее предвосхищая мои слова. — Символ императорской власти.
— И ты позволишь Джеро забрать его? — поражаюсь.
— Такой у нас уговор, — отвечает ровно.
— Вы что, — запинаюсь. — Вы правда договорились?
— Мне хватит оружия от Масамунэ и Мурамаса, — спокойно поясняет Рустам. — Я не намерен захватывать власть в Японии. Кому-то императорские реликвии важнее. Пусть там и пригодятся.
— Ты всерьез намерен отказаться от настоящей святыни? — плохо справляюсь с изумлением. — От того, что является предметом поклонения для многих людей? Действительно хочешь отдать вещь, которую тебе доверил учитель?
— Мне казалось, эти мечи тебе совсем не нравятся, — замечает резонно.
— Терпеть их не могу, — киваю. — Но они важны для тебя.
— Меч останется здесь, — вдруг произносит Джеро, возвращает клинок обратно, запечатывает в зеркале.
— Уверен? — выгибает бровь Рустам.
— Ты сам сказал, — ледяная улыбка расцветает на губах метиса. — Я могу забрать только одно. И мой выбор был для тебя очевиден задолго до этой встречи. Три дня назад. Верно? Когда ты ее поймал. Или четыре? Точные данные я не сумел раздобыть.
— Три, — подтверждает муж.
О чем они вообще говорят сейчас?
Кого это поймал Рустам?
— Я забираю любимую женщину, — произносит Джеро. — Меч меня дождется. Хотя может, вам клинок будет нужнее. Вам или тому, кто придет на смену.
Опять на мой живот смотрит.
Становится очень неуютно, и я скрещиваю руки, будто инстинктивно пытаюсь отгородиться.
Любимая женщина. Я точно помню, как Джеро утверждал, будто Рустам уничтожил его любимую женщину. Убил. Вот, именно так он и выразился. А теперь что?
— Забирай, — спокойно выдает мой муж. — Но если она снова рискнет встать на моем пути, то умрет по-настоящему, а не только в твоем оригинальном понимании.
Я запутываюсь сильнее и сильнее. Каждая новая фраза заставляет теряться в самых безумных догадках.
— Я позабочусь о ней, — обещает Джеро.
— Мои люди доставят ее, — кивает Рустам. — Прямо на твой самолет.
— Решил убедиться, что мы действительно улетим?
— Закономерный исход, — чеканит супруг. — С учетом того, как вы любите делать сюрпризы.
— Каждый останется при своем, — отмечает Джеро. — Месть не принесла бы тебе удовольствия. А меч реально важен, как бы ты не пытался это от меня утаить.
— Дело не в мести, — отрезает Рустам. — За то проклятое видео понесли наказание абсолютно все. Даже те, кто просто его случайно увидел. А твоя сестра ничем не поплатилась, хотя сама и является главной виновницей.
Сестра?
Мои брови взмывают вверх.
У Джеро есть сестра? Выходит, ее он и называл «любимой женщиной»?
— Ты знаешь, как сильна кровь, — говорит метис. — Каждый из нас будет защищать родню до последнего.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Она перешла черту.
— Согласен.
Мужчины смотрят друг на друга, но больше ничего не произносят.
Джеро проводит ладонью по обратной поверхности зеркала. Нежно. Любовно. Явно не желает расставаться с ценной находкой, но выхода нет. Он возвращает предмет обратно на стену.
— Ты же понимал, что я возьму, — бросает метис.
— Это твой выбор.
— Береги свое, — заявляет Джеро, опять не удерживается от того, чтобы пройтись взглядом по мне. — И берегись. Однажды мы встретимся. Но не как союзники.
Рустам не отвечает ничего.
Метис удаляется из виду.
— Рустам, — раздраженно щурюсь. — Что все это означает?
— Сестра Джеро устроила аферу с видео, но наказать я ее не мог, — говорит муж. — Я дал слово, когда мы с ним заключили договор о сотрудничестве. Мои руки были связаны клятвой. Я должен был помогать ему, а он мне.
— Интересно — чем? — хмурюсь. — Моим похищением?
— Нет, мы обсудили детали позже.
— Позже, значит, — распаляюсь. — После того как он тебя чуть не убил?
— Легкая царапина, — отмахивается.
— Да он тебе руку разрубил!
— Зажило в два счета.
— А его гадкие фразочки? — гнев бьет в лицо. — Предложения, которые он выдвигал для меня, пока ты находился в тюрьме. Тоже часть ваших планов?
— Нет, — отрезает. — Его личное решение.
— Но он держал тебя в курсе?
— Я узнал уже потом.
— Отлично, — протягиваю. — Выходит, твой тайный дружок решил устроить мне экзамен, проверял на верность и держал доклад перед тобой. Да? Я угадала?
— Юля, это не имеет никакого значения.
— Серьезно? А его сестра как тут оказалась?
— Охрана поймала ее, — медленно произносит Рустам. — Она пыталась проникнуть в нашу резиденцию.
— Зачем?
— Покушение на убийство, — выдает после паузы. — Я не стал сообщать сразу, чтобы не волновать. Теперь ее отправят в Японию вместе с Джеро. Нет повода для тревоги.
— И кого она хотела убить? — напрягаюсь. — Тебя?
— Тебя.
Муж подхватывает меня на руки, усаживается в кресло, заключает мое тело в жарких объятьях.
— Я бы вообще ничего не рассказывал, но мы с тобой договорились.
— Никаких секретов, — бормочу я.
— Верно.
— Почему Джеро утверждал, будто ты убил его любимую женщину? — интересуюсь тихо. — Он что, любит родную сестру? Ну в смысле…
— Нет, — усмехается. — Не в таком смысле. Мы все вместе проходили учебу. Они были близки. Одна кровь. Один род. Вроде меня и моих братьев. А потом его сестра перешла на темную сторону. Для Джеро это равноценно смерти.
— Как? — сдвигаю брови. — Не понимаю суть.
— Его сестра решила, что любит меня.
Опять. Жутко хочется стукнуть супруга. Хотя понимаю, он не виноват, что является настолько идеальным и всех вокруг магнитом притягивает.
— Знаешь, давай пока отложим этот разговор, — выдыхаю. — Гормоны кружат мою голову, и боюсь, если мы продолжим беседу дальше, я точно сорвусь.
Рустам целует меня. Но это не помогает.
— Слушай, — шиплю. — Получается, она специально нашла девушку, которая походила на меня, отправила ее к Джеро, устроила весь этот кошмар с видео. Просто хотел внести между нами разлад?
— Идеальный план, если бы мы и правда могли друг другу изменять.
— Ну ты мог, — поджимаю губы. — Мне даже страшно считать, сколько вокруг тебя женщин вилось. И до сих пор все буквально сходят с ума. Что в тебе такого особенного? Что?! А?
— А в тебе? — улыбается он и проводит пальцами по моему горлу. — Мужики дуреют. Слюной исходят. Кто равнодушным останется? Даже того пидора с ума свела.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Фу, Рустам, — кривлюсь. — Прекрати.
— Ну гей-дизайнер, — хмыкает. — Одурел же? Одурел. А Джеро? Поверь, ему плевать на женщин было, только родную сестру возносил, за человека держал, а остальные для него просто куски мяса. На тебя залип. Мечтал бы забрать отсюда, но слишком хорошо меня знает. Понимает, скорее кишки ему выпущу наружу. Брюхом вверх прочь вышвырну.
