Следующий этап в жизни и творчестве Сальвадора Дали определялся его пребыванием в США, куда он и Гала приехали в 1940 году.
Изобразив страшное лицо войны, Дали на следующий год, когда фашисты напали на СССР, в разгар мировой войны, пишет характерный «Мягкий автопортрет с жареной грудинкой» (1941). Растекающаяся маска вместо лица, подпорки, пустые глазницы, кое-где насекомые. Кусок нарезанного мяса напоминает нечто уже съеденное. Неужели Дали так откровенно выразил свою внутреннюю суть, а также свое отношение к поклонникам и покупателям?
Творчество превыше всего
Кличку «Авида Долларе» Сальвадор Дали признал, как мы знаем, только отчасти. По его словам, она достаточно точно отражала «ближайшие честолюбивые планы того периода».
Можно, конечно, съехидничать: мол, планы были не столько честолюбивы, сколько «деньголюбивы». Однако не надо забывать: Сальвадор Дали был не из тех, кто готов ради богатства идти на любые компромиссы. Материальное благосостояние, комфорт, капитал не были для него самоцелью. Они имели смысл только при условии творческой свободы.
Находясь в Америке, вдали от охваченной войной Европы, Сальвадор и Гала долгое время жили в поместье Хемптон-Менор в штате Вирджиния, принадлежащем одной из участниц «Зодиака» Кэресс Кросби. Здесь он писал не только картины, но и книгу «Тайную жизнь Сальвадора Дали…». Впрочем, первоначальные наброски этого произведения не отличались блеском стиля, а порой и грамотностью. Автор пренебрегал литературной обработкой материала, предоставив это своей жене.
Книга получилась яркой, образной и порой настолько откровенной, что известный писатель Джордж Оруэлл счел ее «зловонной», наполненной «сексуальными извращениями и некрофилией». Суждение, пожалуй, чрезмерно строгое, хотя и небезосновательное.
Другой известный писатель — Андре Моруа — дал иной отзыв: «Книга Дали представляет собой странную картину — дико смешную, агрессивную, оскорбительную, фанатично провокационную, беспечно красивую. Посмотрите, что стоит за этим: ум, полный уважения к традициям, и сердце, страстно жаждущее веры».
Так или иначе, американская публика охотно раскупала эту книгу, украшением которой были рисунки автора.
В том же поместье Дали пишет картину «Вечерний паук сулит надежду!» — одну из трех, посвященных войне. Из дула пушки вылетает конь, изливаются пластичные массы, одна из которых переходит в Нику, греческую богиню победы. Пластичная, искаженная почти до неузнаваемости фигура со смычком свисает с высохшего дерева, пытаясь играть на размягченной виолончели. Слева внизу ангелочек с ощипанными крыльями закрывает лицо рукой. От всего этого веет, пожалуй, тоской.
Поверив в свой литературный талант, Дали приступил к созданию романа «Тайные лики» (или «Скрытые лица»), который писал главным образом в Нью-Гемпшире, в поместье другого своего мецената — маркиза де Куэваса. На этот раз его сочинение, затрагивающее тему садизма и мазохизма, читательского успеха не имела.
Выставка полотен Дали 1941 года проходила в Нью-Йорке в галерее Жюльена Леви под лозунгом: «Последний скандал Сальвадора Дали, который станет началом его классического периода». На обложке каталога художник поместил репродукцию «Мягкого автопортрета с жареным беконом» (о ней мы уже говорили) в арке с гравюры Палладио.
По словам Дали, завершается «психологическая эра» спонтанного рисунка, дешевой философии, «прикрывающей духовное и техническое невежество… Юная, по-инквизиторски строгая морфологическая эра, одетая с головы до ног в архитектуру чистых форм, стоит уже, как лучезарная богиня, у дверей Храма искусств, вновь и вновь преграждая вход недостойным».
Он уже тогда осознал, что пора переходить к новым сюжетам.
По-видимому, первой картиной этого переходного периода стала работа 1943 года «Геополитическое дитя, наблюдающее рождение нового человека».
У этого любознательного ребенка изможденная мать, похожая на мужчину, указывает на вылупляющегося мужчину из мягкой планеты яйцевидной формы. Возможно, женщина олицетворяет европейскую науку. Историк и философ О. Шпенглер в те годы писал, что глобальная цивилизация стала результатом распространения «исключительно западноевропейской культуры… Рассуждать о том, в каких новых формах будет существовать человек будущего… — это всего только игра, которая кажется мне слишком незначительной, чтобы тратить на нее драгоценное время жизни».
Возможно, и для Дали это было игрой. Но он показал: новый человек рождается в Северной Америке, а рукой опирается на Западную Европу, сминая ее. Он продирается в трещину, из которой вытекает кровь. У навеса над яйцом угрожающе острые края. Как бы ни толковать эту аллегорию, она пророчит глобальное владычество цивилизации США. Это понятно: создавалась картина в США и для американцев. Ведь он же писал: «Отсюда, с маяка свободы, я гляжу на Европу».
На следующий год им была создана ставшая популярной картина «Сон, навеянный полетом пчелы вокруг граната, за миг до пробуждения». Обнаженная женщина безмятежно лежит, находясь в невесомости. В ее руку нацелен иглоподобный штык. За ним — два свирепых тигра (полосатые, как пчела). Комментируя картину, он сослался на «открытый Фрейдом тип долгого связного сна, вызванного мгновенным воздействием». (Хотя все это было известно задолго до работ австрийского психолога.)
Следующая работа этого периода — «Апофеоз Гомера (Дневной сон Галы)». В этой фантасмагории он использовал многие свои приемы и образы; однако композиция оставляет желать много лучшего. Смысл его аллегорий путанный, если не считать камня на переднем плане с алхимическим символами и еврейскими письменами.
Словно не заметив чудовищного преступления американцев, спаливших в атомном пекле 200 тысяч жителей двух мирных японских городов, Дали писал: «Взрыв атомной бомбы 6 августа 1945 года был для меня просто сейсмическим потрясением. С тех пор атом стал излюбленной пищей моего ума».
Напомним, он и Гала именно тогда находились в Соединенных Штатах. Сальвадор умел приспосабливаться к текущей ситуации. Однако в своем творчестве он не был приспособленцем.
Осенью 1945 года знаменитый английский режиссер Альфред Хичкок, работавший в Голливуде, предложил Дали сделать декорации для сцен ночных кошмаров в фильме «Заворожённый». Режиссер на свой лад изменил его предложение, и Дали прервал с ним работу. Столь же неудачно завершилась и его попытка сотрудничать с Уолтом Диснеем.
Одна из последних картин переходного периода к «неоклассическому сюрреализму» — «Искушение святого Антония» (1946). Ужасные и соблазнительные видения Антоний решительно останавливает крестом, опираясь на камень. Вокруг пустыня; лишь на облаке нечто подобное граду небесному и фигура стоящего на коленях человека. Видения вышагивают на тонких и длинных ногах, похожих на паучьи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
