Когда в окошке кареты показался силуэт величественного собора, СарториИрвраш попытался привести в порядок свои первые впечатления. Более всего его удивил тот факт, что экипажи, которых на дороге было великое множество, были изготовлены не из дерева, а из металла: оси повозок, борта, даже сиденья, на которых он и его спутники сидели, все было изготовлено из металла.
Металлические предметы были видны повсюду. Прохожие на улицах — более спокойные и сосредоточенные в отличие от горланящей и толкающейся матрассильской толпы — несли с собой металлические лестницы и ведра, уже виденные советником на борту корабля; многие прохожие, очевидно, военные, щеголяли в блестящих металлических доспехах-нагрудниках. Выходящие на улицы двери большинства зданий — сооружений величественных и монументальных — были забраны металлическими решетками, зачастую украшенными барельефами и табличками с именами хозяев, словно обитатели их твердо вознамерились жить в своих жилищах вечно, что бы ни случилось со льдами Полярного Круга.
Облачная дымка в небе заслоняла землю от жара Фреира. В этом северном небе, даже в полдень, на взгляд советника, он стоял странно высоко. В городе пахло гарью. Несмотря на то что леса Сиборнела, по сравнению с джунглями Кампаннлата, выглядели худосочно-жидкими, страна обладала богатейшими запасами угля, торфяников, а также металлических руд. Выплавка металлов из руд производилась на небольших заводиках, разбросанных по всему городу. Каждый металл изготавливался в строго выделенном для этой цели районе. Выплавленный металл очищался, прокатывался и ковался; вокруг фабрик теснились вспомогательные производства, со своими рабочими и рабами. За время последнего поколения выплавка металла стала обходиться дешевле, чем заготовка дерева.
— Наш город очень красив.
Спутник госпожи Пашаратид наклонился к кампаннлатцу, чтобы поделиться с ним своим впечатлением.
СарториИрвраш кивнул, но промолчал, — он казался самому себе странно маленьким и беззащитным, озирался настороженно, дышал неглубоко, пугаясь посторонних запахов.
Из окна экипажа он взирал на спланированный в виде «половинки колеса» Аскитош. Великолепный собор составлял ось колеса. За полукругом домов шел полукруг полей и ферм, потом снова дома, опять полукругом, и так до бесконечности, раз за разом повторяясь и подавляя кампаннлатца невероятными размерами.
Конечной целью поездки в металлическом экипаже было строгое монументальное здание, похожее на огромную коробку, с окнами в виде высоких вертикальных щелей. Двойные входные двери здания были металлическими; над дверями висела табличка с надписью: «Первое Собрание, Сектор Шестой». «Собрание» на поверку оказалось помесью гостиницы, монастыря — мужского и женского, школы и тюрьмы, насколько в этом сумел разобраться СарториИрвраш после того, как осмотрел свою похожую на камеру комнату и прочитал висящие в таблице правила проживания и распорядка.
Из распорядка дня следовало, что приемов пищи было два, в двадцать минут пятого и в девятнадцать часов, что молиться можно было (по желанию) каждый час в церкви на верхнем этаже, что доступ в сад для отдыха и медитации был возможен в течение всего дня, что инструктажи (что бы это значило?) можно было получить в любое время и что для того, чтобы покинуть здание, любой проживающий сначала должен был получить разрешение.
Вздохнув, СарториИрвраш вымылся и в сумрачном настроении уселся на узкую кровать. Гостеприимство ускутов, как и многое в них, было энергичным и беспокойным, и уже довольно скоро в его дверь раздался стук, — его пригласили на банкет.
Пиршественный зал был длинным и приземистым, свет в него проникал только через окна. Паркетный пол не был застелен коврами и основным предметом роскоши являлся огромный гобелен, висящий напротив двери на дальней стене. Рисунок гобелена представлял собой Великое Колесо на алом фоне, влекомое по небесам гребцами по направлению к колоссальной фигуре Матери, из чьих ноздрей, рта и грудей на алый небосклон изливались потоки звезд. Гребцы были в лазурных одеждах и с блаженными улыбками на лицах.
Пораженный гобеленом, СарториИрвраш не в силах был отвести от него глаз. Ему хотелось нацарапать несколько заметок в верной книжице или хотя бы набросать рисунок, но сделать это ему не удалось, так как, едва ступив в зал, он был немедленно представлен дюжине незнакомых ему сиборнельцев, стоя встретивших его за столом. Затем госпожа Пашаратид поочередно представила ему присутствующих. Бывший советник протянул по кампаннлатскому обычаю для пожатия руку, но никто на его приветствие не ответил: не в обычаях этой страны было при встрече касаться руки другого человека, если он не состоял членом родственного клана или семьи.
Вникая в речь госпожи Пашаратид, СарториИрвраш пытался запомнить произносимые ему звучные, но непривычные для его слуха имена, и из всего перечисленного в памяти у него твердо запечатлелось только «Оди Джесератабхар», и то только потому, что имя это принадлежало затянутому в сине-серую униформу адмиралу воинов-священников, причем даме. Госпожа адмирал была по-своему прекрасна своей суровой красотой, ее светлые волосы были заплетены в две тугие косы, уложенные в суживающиеся кверху наподобие рогов круги, что придавало ей, с точки зрения борлиенца, одновременно внушительный и комичный вид.
Приветливо-вежливо улыбнувшись кампаннлатскому гостю, присутствующие принялись рассаживаться за столом, наполнив своды зала скрежетом металлических ножек стульев по голому полу. Как только все присутствующие уселись, наступила тишина, в которой председательствующий сан, поднявшись с места, прочитал молитву. Все остальные слушали святые слова молча, сосредоточенно приложив ко лбу указательные пальцы, и, как видно, молились про себя. Желая проявить уважение, СарториИрвраш сделал то же самое. Застольная молитва читалась на быстром и трудноразличимом сибиш, с частым использованием настоящего продолженного, условно-неизменного, прошлое-в-настоящем, переходного и прочих времен, предназначенных передать благодарность Азоиаксику. Единственному всеми возможными способами. Длительность молитвы, возможно, должна была означать отдаленность Бога от молящихся.
Когда наконец молитва закончилась, девушками-рабынями были поданы разнообразные кушанья, по преимуществу вегетарианские, включая рыбу, представленную во всевозможном разнообразии и поданную в основном на сырой съедобной морской траве многочисленных сортов. К кушаньям были предложены фруктовые соки и алкогольный напиток под названием «йудл», перегоняемый из морской травы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
