— Или так, или был влюблен во многих одновременно, или вовсе не был влюблен — как хочешь, так и понимай. Боюсь, Ален, что верность зависит не только от любви, но и от самообладания.
— Ну, по крайней мере, держать себя в руках я научен. — Принц, похоже, немного утешился.
— Даже слишком. На самом деле, для меня оказалось приятной неожиданностью то, как за несколько часов ты сбросил эту чопорную шелуху. Жизнь — это больше, чем простое исполнение правил и обязанностей.
— Это я уже слышал. — Ален посмотрел прямо в глаза приятелю. — Меня учили, что мудрый правитель должен быть снисходителен к таким порывам в своих подданных и уметь прощать, когда они не вполне соблюдают букву закона.
— А говорили тебе, что людям свойственно поддаваться искушениям?
— Да, — отвел глаза Ален. — Но раньше я, похоже, не понимал этого.
— Возможно, вполне возможно, — согласился Джеффри, — зато теперь понимаешь.
— Да уж! Более чем достаточно! — Ален отвернулся, преисполненный отвращения к себе. — Конечно, я недостоин леди Корделии.
Джеффри вздохнул:
— Мне кажется, ты только сейчас сказал, что понял, как свойственно людям оступаться.
— Ну… да, однако…
— Так ли важна одна-единственная оплошность, если ты сохранишь верность после свадьбы?
— Но как теперь могу быть в этом уверен? Я думал, зароком тому любовь, но оказалось… Джеффри! А вдруг я не влюблен?
— Конечно, нет, раз тебе в голову приходит подобный вопрос, — с неумолимой уверенностью сказал Джеффри, — а если нет, то лучше убедиться в этом сейчас, нежели после свадьбы.
— Я люблю ее! — воскликнул Ален. — Я должен любить ее, потому что давным-давно так решил!
— Так решила твоя голова, а не сердце. Но это и в самом деле любовь, она выдержит испытание.
— Какое еще испытание?
— Испытание общением с хорошенькими девицами и прекрасными дамами, а время от времени даже проверка поцелуями. Ты должен рисковать своим сердцем, Ален, или никогда не познаешь его по-настоящему. — Джеффри похлопал его по плечу. — Давай напяливай свой камзол, уже совсем рассвело.
— Ладно, раз ты так считаешь. — Ален натянул камзол и направился к выходу, возясь на ходу с застежками.
Джеффри последовал за ним, размышляя о том, что лучше бы смыться побыстрей. Вдруг девчонке захочется еще раз взглянуть на своего героя. Джеффри ни на грош не доверял ни ей, ни сознательности и чувству долга принца. К тому же им еще предстоит весь мир покорить, всех злодеев покарать, спасти всех красавиц…
Да, прекрасных дам и хорошеньких девчонок, выстроенных в ряд. Пусть это будет длинный ряд, решил Джеффри. Раз уж он собрался доверить Алену счастье собственной сестры, следует подвергнуть сердце принца самым суровым испытаниям.
В чаще леса плакала женщина.
Ален застыл, будто охотничий пес, заслышавший хлопанье крыльев.
— Дама в беде!
— Похоже на то, — согласился Джеффри, тоже повернувшись на звук. — Но следует опасаться ловушки.
— Ерунда! — фыркнул Ален. — Кому придет в голову заманивать двух рыцарей женским плачем?
— А кто придумал подзывать селезня, крякая по-утиному? — парировал Джеффри. — Как бы там ни было, мы должны идти, но только соблюдая предельную осторожность. Один шагает быстро, другой крадется следом.
— Тогда я иду первым. — Ален улыбнулся и, свернув с дороги, скрылся в зарослях. Его конь недовольно заржал, но подчинился. Джеффри пустил своего чалого в проделанную брешь, но двигался куда осторожней.
Из — за деревьев до него доносились рыдания — жалобные, душераздирающие, будто бы женщина безуспешно пыталась сдержать рвущиеся наружу всхлипы.
Ален продирался сквозь заросли, огибая деревья, пока перед ним, наконец, не открылся широкий заливной луг, поросший клевером и полевыми цветами. Между лугом и рекой высился ряд плакучих ив. Под самой большой, склонив лицо на ладони, сидела девушка. Ален пустил коня шагом и медленно приближался к ней, гадая, стоит ли докучать незнакомке. Следом из чащи показался Джеффри. Оба двигались почти бесшумно, так что оказались совсем рядом с девушкой, когда та услышала звук копыт и подняла голову.
Она испуганно вскочила, судорожно ловя ртом воздух, и отпрянула под укрытие ветвей.
— Не бойся, милая девица, — Ален натянул поводья. — Я неспособен обидеть женщину.
— Мы рыцари, — подал голос Джеффри, — что поклялись защищать слабых и карать нечестивцев.
— Ели кто-то обидел тебя, расскажи нам, — продолжил Ален, — и мы вызовем его на смертный поединок.
Девушка наконец остановилась. Ален не спускал с нее глаз, и не мудрено. У нее была красивая стройная фигурка; густые ресницы окаймляли глаза, такие светлые, что казались прозрачными; длинные золотистые волосы блестели на солнце. Маленькое личико в форме сердца являло собой идеальную оправу для огромных лучезарных голубых глаз и симпатичного носика. Губы казались такими широкими и пухлыми, будто принадлежали другому лицу, однако вызывали в любом мужчине желание поцеловать их.
Когда она взглянула на принца, тот ощутил внутренний трепет и напрягся, чтобы не выдать своих чувств. Красавица, настоящая красавица. На ней было длинное платье с высоким воротом и пышными рукавами, которое могло показаться очень благопристойным, если бы не было сшито из такой материи, что при малейшем дуновении ветерка облегала тело, принимая весьма соблазнительные очертания.
Джеффри огляделся, пытаясь определить причину столь горьких рыданий, да и что, вообще, делает на берегу в одиночестве дама явно благородного происхождения. Он увидел лошадь с дамским седлом, щиплющую траву под ивой, к которой она была привязана. Более ничего внимания не заслуживало.
— Леди, мы защитим вас, — объявил он. — Как вы оказались здесь совсем одна?
— Увы, благородные господа! — Она сделала робкий шажок, показавшись из-под ветвей ивы — но лишь чуть-чуть. — Один мужчина — истинная любовь моя, как мне казалось — назначил мне здесь встречу на восходе солнца. Но вот уже давно рассвело, солнце близится к полудню, а он так и не пришел.
Джеффри нахмурился, ибо у него появились скверные предчувствия относительно здесь происшедшего, однако когда дело дошло до причин, в голову пришла лишь самая очевидная, да и та казалась лишенной всякого смысла.
— Что за причины могут заставить дворянина пренебречь свиданием со столь очаровательной леди?
Леди потупила глаза, зардевшись, и вздохнула:
— Ах, сэр! Я могу лишь предположить, что любовь его развеялась, как дым, или же он вовсе никогда меня не любил! Я краснею от стыда при мысли о том, что он просто забавлялся моими чувствами! — И она снова вздохнула.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
