219
О значении уровней правосознания в механизме правового регулирования см.: Сапун В. А Социальная структура правосознания и реализации права. — Автореф. канд. дисс. Свердловск, 1978, с. 7 и след.
220
Как полагает А.В. Мицкевич, о степени развития правовой культуры общества следует судить исходя из наличия правовых культурных ценностей и из самого процесса их производства и потребления (см.: Правовая культура и юридическая практика. М, 1974, с. 4).
221
Правовая культура применительно к личности складывается, как полагает В.Д. Шишкин, из нескольких пластов, таких, в частности, как первично-информационный, информативно-насыщенный, сформированного правового сознания, кристаллизации правового интереса, нацеленного на проявление правовой активности, и др. (см.: Шишкин В.Д. Правовая культура в условиях социализма. — Сов, государство и право, 1980, № 6, с. 126–127).
222
Об актуальных вопросах правового воспитания см.: Сухарев А.Я. Правовое воспитание трудящихся в развитом социалистическом обществе. — Автореф. канд. дисс. М., 1978; см. также: Демченко Т.И. Основные вопросы правового воспитания в социалистическом обществе. — Автореф. канд. дисс. М., 1977.
223
Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Основные институты и понятия, с. 110, 113.
224
См.: Самощенко И.С. Охрана режима законности Советским государством. М., 1960, с. 15 и след.
225
См.: Рабинович П.М. Упрочение законности — закономерность социализма, с. 68, 125 и др.
226
См.: Борисов В.В. Правовой порядок развитого социализма. Саратов, 1977. Автор пишет, что правопорядок — завершающий этап всех правовых процессов и процедур (с. 68).
227
См.: Чечот Д.М. Социальные корни режима законности в сфере государственного управления. — В сб: Человек и общество Вып. XII. Л., 1973, с. 42, 47.
228
Строгович М.С. Основные вопросы советской социалистической законности. М., 1966, с. 227.
229
Этого не учитывает П.М. Рабинович, отрицающий самую возможность такой ситуации, когда первоначально (уже на базе первичных элементов) существует законность как метод осуществления политической власти (см.: Рабинович П.М. Упрочение законности — закономерность социализма, с. 143).
230
См.: Рабинович П.М. Упрочение законности — закономерность социализма, с. 92.
231
См: Кудрявцев В.Н. Право и поведение, с. 118 и след.
232
См: Корельский В.М. Демократия и дисциплина в развитом социалистическом обществе, с. 91–93.
233
См: Ленин В.И. Полн. собр. соч., т 37, с. 499.
234
См: Строгович М.С. Основные вопросы советской социалистической законности, с. 72.
235
См: Рабинович П.М. Упрочение законности — закономерность социализма, с. 175 и след.
236
По мнению В.М. Горшенева, в современных условиях основной определяющий смысл социалистической законности реально «сводится к тому, что соблюдение законов и иных нормативных актов в деятельности органов государства и особенно должностных лиц должно обеспечивать в конечном счете создание обстановки всеобщего благоприятствования личности» (Горшенев В.М. Теория социалистической законности в свете Конституции СССР 1977 г. — Сов. государство и право, 1979, № 11, с. 16).
237
Материалы XXVI съезда КПСС, с. 64.
238
Материалы XXIV съезда КПСС, с. 81.
239
См., например: Недбайло П.Е. Система юридических гарантий применения советских правовых норм. — Правоведение 1971, № 3, с. 45.
240
См.: Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976, с 80. Как справедливо отмечает автор, критически анализируя суждения о гарантиях прав и применения права, красной нитью проводится идея, что правовые нормы сами по себе бессильны, необходимы некие правовые гарантии, т. е. другие правовые нормы, для того, чтобы первые могли бы быть применены и реализованы на практике (там же, с. 78–79).
241
Характеристику правопорядка как итоговое состояние действия права см.: Борисов В.В. Правовой порядок развитого социализма, с. 68–69, 360 и след.
242
П.М. Рабинович, использовав понятие «состояние» при определении законности, тем самым усложнил стоящую перед ним задачу отграничения законности от правопорядка. И хотя автор верно рассматривает правопорядок в качестве результата законности, предложенные им трактовки того и другого (законность — «состояние юридической правомерности общественных отношений», правопорядок — «структурная упорядоченность, организованность общественных отношений»), по сути дела, являются тождественными (см.: Рабинович П.М. Упрочение законности — закономерность социализма, с. 68).
243
Из основных первичных свойств права (1.5.4.) в настоящем разделе рассматриваются только два — системность (структура права) и государственная принудительность (государственное принуждение в праве). Освещение других свойств (нормативности, формальной определенности) охватывается материалом иных разделов, которые в соответствии с планом курса посвящены главным элементам правовой системы — юридическим нормам и правовым актам (т. II, разд. восьмой и десятый).
244
Вряд ли поэтому прав И.С. Самощенко, с оговоркой утверждающий, что право, а тем более законодательство… являются неорганичными системами (см.: Самощенко И.С. Методологическая роль системного подхода в изучении структуры советского законодательства. — Вопросы философии, 1979, № 2, с. 65) Впрочем, и сам автор при характеристике структуры законодательства использует ряд категорий («элемент»; «интегративное свойство» и др.), которые возможно применять к системному объекту лишь при наличии у него известных черт органичности.
245
См.: Бабаев В. К. Советское право как логическая система. М., 1978. Думается, однако, неправильно рассматривать данную черту в качестве самостоятельной и чуть ли не ведущей при характеристике правовой системы.
246
О системе законодательства см.: Система советского законодательства. Под ред. И.С. Самощенко М, 1980, с. 9 и след.
247
Близкими чертами (хотя, разумеется, на более элементарном, подчас примитивном, уровне) характеризуются правовые системы Древнего мира и средневековья. Свидетельство этого — юридические памятники тех эпох, в которых лишь намечаются отдельные правовые подразделения; причем не такие, как современно понимаемые отрасли, а именно предметные, тематические институты и более крупные подразделения (и, пожалуй, далеко не всегда оправдано использование современного понятийного аппарата и терминологии при теоретическом освещении правовых систем прошлого). В юридической литературе правильно отмечается, что правовой материал римского права, древнего русского права и других правовых систем предшествующих эпох подчинялся своей, самобытной систематике. Так, в отношении Русской Правды в Пространной редакции обосновывается верный взгляд, в соответствии с которым этот юридический документ «имел свою систему», «исходной композиционной единицей» его является не статья, а раздел определенного содержания. И когда речь идет о системе Пространной редакции Русской Правды, то имеется в виду система не юридическая, а тематическая (см.: Орешников А.С. О композиции Пространной редакции Русской Правды. — Правоведение, 1973, № 1, с. 70).
248
См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 37, с. 418.
249
С данной точки зрения заслуживает поддержки мнение Р. О. Халфиной о том, что для отраслей права главным критерием их разграничения наряду с единством предмета является «наличие специфического метода и свойственных ему правовых средств» (Сов. государство и право, 1978, № 9, с. 131).
250
См.: Мицкевич А. В. Соотношение системы советского права с системой советского законодательства. — Ученые записки ВНИИСЗ. Вып. 11. М., 1967, с. 11.
251
В отличие от прежней позиции («Проблемы теории права», т. 1, с. 142) автор этих строк рассматривает ныне и процессуальные отрасли в качестве фундаментальных, профилирующих. Хотя процессуальные отрасли как бы надстраиваются над фундаментальными материальными, генетически и функционально зависят от них, все же они образуют необходимую, обязательную часть самой основы правовой системы. Ныне, судя по всему, назрел для тщательного обсуждения вопрос, не обретают ли указанные выше качества фундаментальных отраслей такие важные подразделения советской правовой системы, как трудовое и земельное право. Во всяком случае свойственные им юридические режимы становятся все более самобытными и по отношению к ряду других отраслей могут быть охарактеризованы в качестве первичных.
