хорошо исследованных примеров является Польша, где политические изменения на протяжении последних десятилетий проходят при участии представителей церкви и католической общественности. В странах, где католики являются религиозным меньшинством, Ватикан опирается, прежде всего, на национальные диаспоры, принадлежащие к католической вере и культуре (поляки, немцы, литовцы, белорусы, украинцы и т. д.). Данное утверждение полностью применимо к католическим приходам в Центральной Азии. Но в России, Белоруссии, Украине роль этнических меньшинств дополняется значимой для общества социальной и культурной политикой Католической церкви. Складывается совершенно иная ситуация, которая позволяет по-новому взглянуть на социально-политическую роль Католической церкви на постсоветском пространстве.
Отличительные черты перечисленных некатолических славянских стран таковы: присутствие католической традиции и отношения с католиками имеют глубокие исторические корни (уходящие к моменту зарождения самой государственности); интерес к западной культуре, в том числе через призму католицизма, является одной из основных черт интеллигенции; советский период в значительной степени лишил католицизм опоры на этническую паству (население перемешалось, русских, поляков или литовцев, приверженцев католицизма, чрезвычайно мало); католическая миссия вышла за пределы национальных рамок, привлекая широкие слои студенчества и интеллектуальных слоев общества.
В рамках данного исследования в качестве примера участия католиков в социальном развитии постсоветского общества является благотворительная деятельность Католической церкви в России (РКЦ). Она объединена в церковную провинцию (митрополию), в которую входят Архиепархия Божией Матери в Москве и еще три епархии: Преображенская епархия в Новосибирске, Епархия св. Климента в Саратове, Епархия св. Иосифа в Иркутске. Епископы, возглавляющие 4 епархии, находящиеся на территории России, объединены в Конференцию католических епископов России (ККЕР) – коллегиальный орган национального церковно-административного управления Римско-Католической церкви в России (утверждена 2 марта 1999 г.). Иерархия католической церкви в России была восстановлена в 1991 г. В 2002 г. Ватикан учредил в России епархии вместо Апостольской администратуры, существовавшей ранее.
С 1990-х гг. РКЦ воспринималась в качестве конкурента РПЦ. Первые шаги католических иерархов в России были связаны с церковно-политическими конфликтами вокруг обвинений в «прозелитизме» (обращении православных в свою веру)[553], в поддержке униатов в Украине, в расширении своей миссии в России. В 2001 г. МИД РФ однозначно поддержал РПЦ в ответ на обращение депутатов Госдумы РФ об угрозе «экспансии католицизма» в России в связи с визитом папы римского в Украину. В сообщении МИД РФ от 03.04.2001 «К вопросу об экспансии католицизма на территорию России» отмечалось: «Линия МИДа в налаживании таких отношений между Русской Православной и Римско-католической церквами должна строиться на равноправной основе и не наносить ущерба интересам Русской Православной церкви. “По просьбе РПЦ МИД России через представительство Российской Федерации в Ватикане и ватиканское представительство в Москве довело до руководства Святого Престола наши озабоченности в связи с подготовкой визита папы на Украину. Этот вопрос в откровенной форме был поднят председателем правительства России М. М. Касьяновым в ходе встреч с Иоанном Павлом II”, – говорится в ответе А. А. Авдеева (тогда первого заместителя министра иностранных дел. – Авт.)». Таким образом, в сообщениях МИД РФ были повторены основные претензии РПЦ к Ватикану – прозелитизм и сохраняющиеся проблемы в Украине, связанные с захватом храмов греко-католиками в начале 1990-х гг.[554]
Беспрецедентным было также заявление МИД РФ от 12 февраля 2002 г. «О решении Иоанна Павла II учредить в России католические епархии». В нем отмечается, что Святой Престол, как полагается, уведомил о своем решении МИД РФ, но – «не ставя под сомнение право католической церкви организовываться в соответствии с каноническими нормами, но учитывая, что этот вопрос в первую очередь касается межцерковных отношений и может явиться причиной их серьезного осложнения», МИД РФ «рекомендовал Святому Престолу воздержаться в настоящий момент от преобразования апостольских администратур в епархии и урегулировать его с РПЦ»[555]. И снова МИД РФ отмечает, что никакие действия не должны «наносить ущерба интересам РПЦ». Конечно, отношения России с Ватиканом регулируются особым образом, как межгосударственные, но де-юре сама по себе Католическая церковь в России является такой же организацией, как и РПЦ, а значит, МИД РФ по существу вмешивался в дела российского религиозного объединения католиков, защищая интересы лишь одного религиозного института. Однако это ни к чему не привело – Ватикан не отказался от учреждения своих епархий – они существуют и поныне.
В противоположность сложным внутриправославным отношениям (РПЦ и Вселенского патриархата) диалог с Ватиканом предоставил больше возможностей для РПЦ ощутить себя мировой христианской церковью[556]. Как отмечают исследователи: «Высказывания католических и православных религиозных лидеров дают представление и об общности их подходов к важным проблемам современной жизни, и о близости предлагаемых решений, основанных на христианской системе ценностей. Сближает их и осознание себя самостоятельными субъектами мировой политики»[557]. Глава ОВЦС митрополит Иларион с 2009 г. активизировал сотрудничество с Католической церковью, основываясь на общих целях – противодействия секуляризации, потребительскому обществу, защиты прав христиан.
Символом православной глобализации во главе с РПЦ стала встреча папы и патриарха 12 февраля 2016 г. в Гаване (Куба). Встреча сделала патриарха христианским лидером глобального масштаба, а не просто национальным религиозным деятелем, который следует за линией российского руководства. Совместное заявление папы Франциска и патриарха Кирилла можно назвать большой внешнеполитической победой РПЦ[558]. Русской церкви удалось решить целый ряд задач, выступая на равных с Ватиканом[559].
Во-первых, это призыв к миру на Ближнем Востоке и к защите христиан в том регионе, где активное участие принимают вооруженные силы РФ: «9. Мы призываем международное сообщество к незамедлительным действиям для предотвращения дальнейшего вытеснения христиан с Ближнего Востока. Возвышая свой голос в защиту преследуемых христиан, мы сопереживаем и страданиям приверженцев иных религиозных традиций, становящихся жертвами гражданской войны, хаоса и террористического насилия».
Во-вторых, это призыв к совместной борьбе с международным терроризмом и преодолению конфликтов, чтобы избежать «новой мировой войны».
В-третьих, осуждение нарушений прав христиан в рамках идеологии секуляризма, а также критика европейской интеграции: «16. Процесс европейской интеграции, начавшийся после столетий кровавых конфликтов, был воспринят многими с надеждой, как залог мира и безопасности. В то же время мы предостерегаем против такой интеграции, которая не уважает религиозную идентичность. Будучи открыты к вкладу иных религий в нашу цивилизацию, мы убеждены, что Европа нуждается в верности своим христианским корням. Призываем христиан Западной и Восточной Европы объединиться для совместного свидетельства о Христе и Евангелии, дабы Европа сохранила свою душу, сформированную двухтысячелетней христианской традицией».
Наконец, в-четвертых, Католическая церковь де-факто встала на сторону Московского патриархата в украинском вопросе. По крайней мере, именно так это было воспринято в Украине, прежде всего, греко-католиками. Положения, касающиеся мира в Украине, безусловно, были обращены к различным церквям
