— Там было про то, что я нахожусь у тебя в подчинении, а ты замужем, — добавил он, опуская губы к моему уху. — …А у меня супруга в Вашингтоне. И друзья наших супругов работают здесь… и ещё несколько моментов. Ты стремишься к повышению… — он снова выразительно вжался в меня пахом, и я прикусила губу, избегая его взгляда.
— …Ну, ты понимаешь. Обычная человеческая драма. Они, похоже, поверили, что мы понятия не имеем, в каком месте находимся, и просто думаем, что сюда обычно никто не входит.
Уловив двусмысленность его формулировки, я невесело фыркнула, выпутываясь из его рук, но при этом стараясь удержаться за прикрытие, которое он передал мне своим светом.
Я понимала, что он старается разрядить ситуацию юмором, но это не работало.
Во всяком случае, для меня.
— Они всё ещё смотрят на нас? — спросила я, глянув на него.
— Нет, — ответил он, по-прежнему вжимаясь в меня своим телом. — Похоже, мы были убедительны.
Я издала звук, полный неверия, и толкнула его в грудь ладонью.
На сей раз он отступил, подчиняясь моему толчку. И всё же я почувствовала, как жаркий завиток боли вышел из его света в тот момент, когда наши тела отстранились друг от друга. Я невольно заметила, что он до сих пор твёрд. До такой степени, что это заметно даже под армейской одеждой.
Посмотрев на него, я поняла, что после того дня оказалась в более глубокой заднице, чем осознавала.
Может, мы оба оказались в этой заднице.
Ревик не раз говорил мне, что видящие хотят быть в свете друг друга, когда они вместе столкнулись со смертью. Отчасти поэтому армейские отряды образовывали связи таким образом. Конечно, это делалось и для целей безопасности, но вместе с тем они удовлетворяли неудержимую потребность в контакте после сложных совместных миссий.
Но мысли о Ревике сейчас ничему не помогали.
Я оторвала взгляд от Даледжема, осознав, что он тоже смотрит на меня.
Сделав вдох, я сосредоточилась на коридоре, но ещё несколько секунд не видела ничего, чувствуя, как злость сочится в моём свете подобно живой силе.
Но на самом деле у меня не было причин злиться.
Даледжем вывел нас из затруднительной ситуации. Это всё, что имеет значение.
Операция продолжалась благодаря ему.
Я не взглянула на него, когда зашагала дальше. Даледжем поначалу тоже не говорил, но последовал за мной, поправив винтовку на плече.
— Далеко нам ещё? — пробормотал он после того, как мы в очередной раз свернули за угол. — Мы не можем надеяться, что они не проверят ещё раз, Высокочтимый Мост.
Я чувствовала, что он имел в виду. Наше время на исходе.
Согласно карте, с которой мы начали в той будке охраны, Новак должна находиться в последней комнате слева, в конце коридора. Конечно, мы не могли использовать свой свет, чтобы проверить эту информацию теперь, так что она вполне могла уйти.
Этот план всё сильнее казался мне идиотским.
Надо было разрешить Деклану прострелить ей башку, когда ему удалось застать её наедине.
Я зашагала быстрее, и Даледжем не отставал.
Мы добрались до нужной двери всего через четыре минуты после «легенды» Даледжема. Когда мы встали прямо возле её двери, я посмотрела в камеру, гадая, смотрит ли она на нас в этот самый момент.
Почему-то из-за этой мысли мой свет скрутило почти неудержимой злостью.
Я без раздумий активировала телекинез.
Я не дала Даледжему время отреагировать. Я подняла ногу, и та злость выплеснулась из меня зелёным, похожим на пламя светом, когда я посмотрела в камеру теперь уже светящимися глазами. Я знала, что это свечение будет видно даже сквозь контактные линзы.
Я почувствовала, как тревога Даледжема превращается в панику.
Я не смотрела на него. Используя свой свет и металлический каблук органического ботинка, я выругалась себе под нос на прекси…
А потом пинком вышибла дверь леди-ящерицы.
Глава 33. Книга и ящерица
Она оказалась вообще не заперта.
Дверь, я имею в виду.
Комната за ней также не оказалась лабораторией, что стало облегчением. Вроде как.
Это была определённо не лаборатория со столами из нержавеющей стали и препарированными особями. Здесь также не имелось кучи мёртвых тел в клетках как в другой лаборатории, которую мы посетили ранее тем же днем.
Полагаю, это могло быть своеобразной компьютерной лабораторией, более высокотехнологичной и стерильной версией каморки Данте на корабле, где стояли ванны с живыми щупальцами, коробки с запчастями, пахнущие плесенью растительные источники пищи, игрушечные динозавры, фастфуд, ракетки для пинг-понга, старомодные мониторы и разномастные ВР-дисплеи.
Компьютерная комната Данте всегда умудрялась пахнуть как канализация с отходами и мужская раздевалка.
Комната Новак, напротив, была безупречно чистой; здесь была лишь тихо гудящая техника, встроенная в стены, полы и несколько терминалов. Один угол отводился под ряд мониторов, где вокруг места для оператора мерцали разные изображения.
Мой взгляд метнулся туда и сосредоточился на узкоплечем теле с седыми волосами.
Она сидела в кресле с низкой спинкой, отвернувшись от меня.
Я посмотрела на её затылок, затем взглянула на ВР-проекции. Они были единственным, что двигалось в комнате; сама женщина оставалась столь же неподвижной, как и оборудование вокруг неё. Она не перевела взгляд, когда я прошла глубже в комнату, а сидела абсолютно неподвижно в мягком кресле на колёсиках, и аккуратно уложенные белые волосы смотрелись на её голове как шлем.
Выше я видела своё лицо с протезами, смотрящее в объектив. Мой образ сердито уставился в камеру, и глаза светились под карими контактными линзами.
Изображение застыло, мое хмурое выражение и aleimi застыли на экране.
Осознав, что эта запись наверняка уже отсылается на их станцию охраны, я закончила пересекать комнату целенаправленными шагами.
— Мост! — Даледжем буквально выкрикнул моё имя. — Бл*дь! Они идут! Они идут сюда! Делай это и уносим ноги!
Он оставался возле двери.
Я всё ещё была достаточно погружена в свой свет, чтобы чувствовать — он остался там, чтобы вытащить меня в случае, если дверь за мной заблокируется, или они накроют комнату какой-то сеткой. Он уже частично вскрыл панель безопасности снаружи двери.
Он продолжал дёргать органический корпус, пока кричал мне внутрь.
— Выбирайся оттуда, Элисон! — произнес он с эмоциями в голосе. — У тебя одна минута. Иначе я сам тебя вынесу!
Я кивнула, но едва слышала его слова.
Экран рядом с тем, на котором всё ещё виднелось моё сердитое лицо, только что ожил. При этом проекции виртуальной реальности, показывавшие чертежи какой-то огромной структуры, исчезли.
Мой взгляд метнулся к новому экрану. Какое-то мрачное чувство закралось в моё нутро, когда из темноты похожего на стекло дисплея начало проступать лицо.
На этой чёрной поверхности появился Дракон, смотревший прямо на меня.
Прозрачные радужки. Глаза, так сильно похожие на глаза Ревика.
Они смотрели на меня с лица под серо-зелёным органическим намордником, смыкавшимся сзади на чёрных волосах. Он смотрел как будто прямо на меня.
Когда позади него появился свет, я осознала, что он смотрел в ту же камеру над дверью — ту самую, что запечатлела меня на соседнем экране.
Его глаза улыбнулись камере. Улыбка меня нервировала; от этого по моему телу пробежала дрожь, и я почти задалась вопросом, не мне ли он улыбается.
Затем он опустил лицо вместе с улыбающимся взглядом.
Я видела, как в его глазах вспыхнул свет, тот тёмно-зелёный свет, полыхавший в его радужках словно живая сила. Он перевел взгляд на панель, возле которой сейчас стоял Даледжем, и за органическим металлом раздалась вспышка, за которым последовало облако тёмного дыма.
Полагаю, это объясняло, почему дверь была открыта, когда мы пришли.
