Читаем без скачивания Последний дон - Марио Пьюзо

Она получила свою долю смеха, и теперь настала очередь Бобби Бентса. В глубине души он отнесся к шутке Доры неодобрительно.

– Я потратил тридцать лет на строительство “ЛоддСтоун” вместе с Элаем Маррионом, – провозгласил он, – он был интеллигентнейшим, добрейшим человеком на свете. Под его руководством мое тридцатилетнее служение было счастливейшим временем моей жизни. И я буду продолжать служение его мечте. Он выказал свою веру в меня, передав студию в мое распоряжение на ближайшие пять лет, и я его не подведу. Я не могу надеяться сравняться с достижениями Элая. Он дарил сны миллиардам людей на всей планете. Он делился своими богатствами и любовью со своей семьей и всеми гражданами Америки. Он действительно был для нас компасом, магнитным камнем-талисманом, притягивающим удачу.

Собравшиеся на панихиду знали, что Бобби Бентс написал эту речь сам, потому что ему нужно было передать важную весть всей киноиндустрии: он будет править студией “ЛоддСтоун” в следующие пять лет и рассчитывает на то, что все будут выказывать ему то же уважение, которое выказывали Элаю Марриону. Бобби Бентс больше не Номер Два, он стал Номером Один.

Через два дня после похорон Бобби призвал Скиппи Дира в студию и предложил ему работу главы производственного отдела “ЛоддСтоун” – работу, которую прежде выполнял сам. Теперь он взвалил на свои плечи работу Марриона в качестве главы совета директоров. Устоять перед искушениями, которые он предложил Диру, было невозможно. Дир получит долю от доходов с каждого фильма, выпущенного студией. Сможет давать зеленый свет любому фильму, укладывающемуся в бюджет не свыше тридцати миллионов долларов. Сможет образовать свою собственную компанию в рамках “ЛоддСтоун” в качестве независимой и самостоятельно назначить главу этой компании.

Скиппи Дир был ошеломлен щедростью этого предложения. Он оценил его как признак ненадежности положения Бентса. Бентс знал, что слаб по части творчества, и рассчитывал, что Дир прикроет его.

Дир принял предложение и назначил главой своей компании Клавдию Де Лену. Не только потому, что она творчески одарена, не только потому, что она на самом деле знает хитрости кинопроизводства, но и потому, что она чересчур честна, чтобы тянуть из-под него. С ней ему не придется постоянно оглядываться через плечо. Вдобавок – а это немалое дело в кинопроизводстве – он всегда наслаждался ее компанией, ее добрым нравом. А их сексуальные взаимоотношения давным-давно остались позади, не мешая взаимоотношениям человеческим.

Скиппи Дир просто сиял, думая о том, какими богатыми они все станут. Ведь Дир крутился в этом бизнесе достаточно давно, чтобы знать, что даже Капитальные Звезды порой под конец жизни влачат полунищенское существование. Дир и без того был уже богат, но считал, что существует десять степеней богатства, а сам он добрался только до первой из них. Определенно, он может прожить в роскоши до конца своих дней, но не может завести собственный самолет, не может завести пять домов и поддерживать их. Не может содержать гарем. Не может позволить себе стать законченным игроком. Не может позволить себе пять разводов. Не может позволить себе содержать сотню слуг. Не может даже позволить себе финансировать собственные картины в течение хотя бы какого-то периода времени. И не может позволить себе дорогую коллекцию произведений живописи, что-нибудь из известных работ Моне или Пикассо, как Элай. Но теперь он когда-нибудь поднимется с первого уровня примерно аж до пятого. Ему придется трудиться не покладая рук, быть очень хитроумным и, самое главное, очень внимательно изучать Бентса.

Бентс изложил свои планы, и Дир изумился их размаху. Очевидно, Бентс твердо решил занять свое место в мире могущества.

Для начала он собирался заключить соглашение с Мело Стюартом о том, чтобы Мело предоставил “ЛоддСтоун” приоритетное право отбора всех Талантов из своего агентства.

– Это я могу уладить, – сообщил Дир. – Я дам ему ясно понять, что открою зеленый свет его любимым проектам.

– Я особенно заинтересован в том, чтобы Афина Аквитана участвовала в нашей следующей картине, – сказал Бобби Бентс.

Ага, подумал Дир, теперь, когда студия оказалась в руках у Бентса, он надеется затащить Афину в постель. Диру пришло в голову, что у него, руководителя производства, тоже появился шансик на это.

– Я велю Клавдии начать работу над проектом для нее прямо сейчас.

– Великолепно, – одобрил Бентс. – Тогда помни, что я всегда знал, чего Элай хотел на самом деле, но не мог осуществить, потому что был слишком мягок. Нам надо избавиться от кинокомпаний Доры и Кевина. Они всегда работали в убыток, а, кроме того, я не хочу делиться с ними.

– Тут тебе надо быть поосторожней, – заметил Дир. – Им принадлежит изрядная часть пакета акций компании.

– Ага, – ухмыльнулся Бентс, – но Элай передал мне власть на пять лет. Так что мальчиком для битья будешь ты. Ты перестанешь давать зеленый свет их проектам. Думаю, через годик-другой они сами выйдут из студии в гневе, виня в этом тебя. Такова методика Элая. При нем всегда все шишки сыпались на меня.

– По-моему, тебе будет нелегко вывести их. Здесь их второй дом, они тут прижились.

– Я постараюсь. Еще одно. В ночь перед смертью Элай согласился дать Эрнесту Вейлу проценты с валовых доходов всех картин, сделанных нами по его дерьмовому роману. Элай дал это обещание, потому что Молли Фландерс и Клавдия терзали его на смертном одре – очень нечистоплотный поступок с их стороны. Я письменно уведомил Молли, что ни юридически, ни морально не обязан выполнять это обещание.

Дир немного поразмыслил над этой проблемой.

– Он ни за что не покончит с собой, но может умереть естественной смертью в ближайшие пять лет. Нам надо как-то подстраховаться на этот случай.

– Нет, – возразил Бентс. – Мы с Элаем проконсультировались с юристами, и те сказали, что доводы Молли в суде рухнут. Я готов поторговаться насчет каких-то денег, но не насчет участия в прибылях. Это просто высасывание нашей крови.

– Ну, и что же Молли ответила?

– Да обычным вздорным адвокатским письмом. Я велел ей отправляться в задницу.

Бентс снял трубку телефона и позвонил своему психоаналитику. Его жена много лет подряд настаивала, чтобы он прошел курс терапии и стал более приятным в общении.

– Я только хотел подтвердить назначенную на четыре часа встречу, – сказал Бентс в трубку. – Да, о вашем сценарии мы поговорим на будущей неделе.

Повесив трубку, он лукаво ухмыльнулся Диру.

Дир знал, что у Бентса назначено свидание с Фалиной Фант в бунгало студии в отеле “Беверли”. Так что психоаналитик служил Бобби прикрытием, потому что студия приняла к рассмотрению оригинальный сценарий психоаналитика о психиатре – убийце-маньяке. Весь юмор тут заключался в том, что Дир прочитал сценарий и подумал, что из него получится отличный низкобюджетный фильм, хотя Бентс счел сценарий дерьмовым. Дир сделает кино, а Бентс будет убежден, что Скиппи просто оказывает ему любезность.

Затем Бентс с Диром поболтали о том, почему времяпрепровождение с Фалиной доставляет им такую радость. Оба сошлись в том, что это ребячество для таких важных людей, как они. Вдобавок они сошлись в том, что секс с Фалиной настолько приятен, потому что доставляет массу радости и потому что она не предъявляет никаких прав на них. Конечно, не обошлось без косвенных требований, но она талантлива, и в свое время они дадут ей шанс.

– Меня беспокоит, – заметил Бентс, – что, если она станет более-менее приличной звездой, нашим забавам придет конец.

– Угу, – поддержал Дир. – Так всегда ведут себя Таланты. Впрочем, наплевать, зато тогда она заработает нам кучу денег.

Они вдвоем прошлись по планам производства и выпуска. “Мессалина” будет закончена через два месяца и станет локомотивом рождественского сезона. А продолжение сериала по Вейлу уже печатается и будет выпущено в ближайшие две недели. Эти два фильма принесут “ЛоддСтоун” миллиард долларов при мировом прокате, включая видео. Бентс получит премию в двадцать миллионов долларов, а Дир миллионов пять. Бобби провозгласят гениальным преемником Марриона в первый же год. Его признают администратором Номер Один.

– Жаль, что нам приходится платить Кроссу пятнадцать процентов с валового дохода “Мессалины”, – задумчиво проронил Дир. – Почему бы нам просто не вернуть ему деньги с небольшим барышом, а если это придется ему не по вкусу, пускай подает иск. Яснее ясного, что в суд его не тянет!

– А он не связан с мафией? – поинтересовался Бентс.

“Этот субъект – настоящий трус”, – подумал Дир. А вслух произнес:

– Я знаю Кросса. Он вовсе не крутой парень. Его сестра Клавдия сказала бы мне, будь он по-настоящему опасен. Кто меня беспокоит, так это Молли Фландерс. Мы обвели вокруг пальца двоих ее клиентов за раз.

– Ладно, – согласился Бобби. – Господи, да мы в самом деле славно поработали! Сэкономили двадцать “лимонов” на Вейле и еще “лимонов” десять на Де Лене. Это покроет наши премиальные. Мы просто герои.