7
— А кто был этот элл, что вылетел, как пробка, из колодца? — спросил Варда. — Я видел его издалека, когда мчался сюда. Почему он оставил тебя внизу? И как он поднялся, кто его вытащил?
— Это был не элл, — сказал я.
— Но я видел его.
— Это был не элл. Это был эбр.
— Но я же видел элла. Элл выбрался отсюда.
— Я повторяю, это был эбр.
— А неживой? Он внизу? И кто такой эбр? — допытывался Варда.
— Пойми, Варда. Это был эбр. Он использовал неживого, превратив его тело в тело элла.
— Для чего?
— Он сам в этом теле.
— Юуран, ты говоришь странно, — участливо пробормотал Первенец. — Я ничего не понимаю. Что такое эбр? Как он может быть в теле неживого? Как неживой может быть эллом?
— Скажите, Первенец и Верткий, кто были ваши предки?
— Предки?
— От кого вы произошли?
— Что значит «произошли»?
— Кто был до вас?
— Мы ни от кого не произошли. Семья была всегда.
— Нет, братья, не всегда. Элинию некогда населял могущественный народ, который звал себя эбрами. Они умели странствовать по Вселенной, они умели подчинять себе силы природы, даже силу тяжести они заставили работать на себя. Они создавали роботов, которые преданно служили им.
— Неживых?
— Да. Это был беспокойный народ, полный гордыни от своего всесилия, снедаемый зудом новых открытий, нового знания, томимый неутолимой жаждой постоянных перемен. В какой-то момент самые мудрые из них поняли, что они слишком бездумны с силами природы, что они похожи на детей, которые играют страшными игрушками. Они почувствовали, что народ, не умеющий оглянуться, подумать, не желающий признавать никого, кроме себя, обречен.
Эти мудрецы стали пророками. Они призывали своих соплеменников осмотреться, внять предзнаменованиям, а их было много. Сила тяжести оказалась покоренной не до конца, и то и дело землю сотрясали толчки.
У эбров было по два глаза, но пророки открыли в себе третий глаз, как символ своего стремления увидеть то, что остальные эбры не хотели видеть.
— И мы… — прошептал Первенец и не закончил фразы.
— Да, — сказал я. — Вы потомки эбров, трехглазых эбров, оставшихся в живых после страшного Большого Толчка, который покрыл планету бесчисленными развалинами.
— Но Семья… — недоуменно пробормотал Верткий.
— Я думаю, катастрофа так потрясла выживших, что они прокляли не только бездумное знание, которое привело к ней, они прокляли всякое знание. Они прокляли жажду знания, и чтобы жажда эта больше никогда не томила их, они объединили всех эбров в Семью, лишили их имен, своего «я», своих чувств и эмоций. Они стали не эбрами, а эллами. Они выбросили из своей памяти прошлое, чтобы прошлое не вернулось.
Осталась в живых после Большого Толчка и горстка неживых, которые тихо угасали, живя воспоминаниями о своих господах.
Но перед самой катастрофой эбры заложили на всякий случай сознание нескольких своих соплеменников в машины, спрятанные глубоко под землей, и машины хранили их спящее сознание, пока я случайно не наткнулся на одну из таких машин.
Сознание одного такого эбра — его имя Арроба — в неживом, которого я привел сюда. А эбры умеют изменять форму вещей.
— Ты привел сюда неживого? — недоуменно спросил Первенец.
— Почему?
— Может, ты заодно с этими… эбрами, пришелец? — Верткий подозрительно посмотрел на меня.
— Нет, братья. Иначе Арроба не бросил бы меня одного в колодце. Потом, потом я все объясню вам. Знайте только, что Арроба заставил меня помочь ему.
— Значит, элл, которого я видел… — начал было Варда, но я прервал его:
— Да. Это Арроба.
— Что же нам делать?
— Мы убьем его! — крикнул Верткий.
— Не торопись, не уподобляйся сам бездумным твоим предкам, брат Верткий, — сказал я.
— Его нужно убить, — упрямо повторил Верткий.
— Он опасен. Видишь, даже тебя он заставил служить себе, — вздохнул Первенец.
— Мы можем его найти, — сказал Варда. — Далеко уйти он не мог.
— Братья мои, — сказал я, — вы должны сами решать, как вам поступить. Я здесь не для того, чтобы отдавать вам приказы, думать за вас и решать за вас. Но я могу сказать, что думаю. Да, Арроба может быть опасен, хотя пока что это единственный эбр, воскресший после вековой спячки. Пусть он умеет менять форму, пусть в его власти окажется горстка неживых, но пока что он не представляет для вас прямой угрозы.
— Он не такой, как мы, — фыркнул Верткий.
— Ну и что?
— Ему нет здесь места.
— А он скажет: трехглазые не такие, как я. А поэтому их надо убить. Выходит, надо убивать всех, кто не похож на тебя? У тебя имя, Верткий, а многие члены Семьи до сих пор предпочитают жить по-старому, без имени. Значит, и их надо убить? А корры должны убивать эллов и с именем и без, потому что те и другие ходят на двух ногах, а не на четырех. Так?
— В твоих словах мудрость, Юуран, — тихо сказал Первенец.
— Может быть, — упрямо сказал Верткий, — но я нутром чувствую, что лучше не рисковать. Сегодня один эбр, завтра их станет больше, а послезавтра они опять превратятся во властелинов. Его нужно убить. Ты согласен, Варда?
— Не знаю. Мой ум разделился на две части. Одна идет за Юураном. Другая бежит за тобой.
— Решайте сами, братья. Это ваша планета и ваша история.
* * *
Я ждал прилета «Гагарина», писал отчет о пребывании на Элинии, делал снимки, думал о своих новых братьях и о том, что случилось с Арробой. Хоть он и хозяйничал без спроса в моей голове, я больше не испытывал к нему ненависти.
А случилось с ним вот что. Пока я пытался приобщить Первенца, Варду и Верткого на краю колодца к идее терпимости, Арроба шел мимо Зеркальных стен. Его увидел Тихий и уставился на него.
— Прочь с дороги! — приказал Арроба. — Ты мешаешь мне пройти.
Но Тихий, казалось, не слышал его слов. Он словно завороженный смотрел на него.
— Прочь, трехглазый! — крикнул Арроба и шагнул вперед.
Из-за угла показался Узкоглазый.
— Что здесь у вас происходит? — спросил он Тихого.
— У него… — пробормотал Тихий, — у него два глаза! Какая странная голова. Никогда не видел такого… Может, он болен?
— Прочь! — еще раз крикнул Арроба и толкнул Тихого.
— Для больного он довольно боек, — хмыкнул Узкоглазый.
— Ему нужно помочь, он качается, — сказал Тихий. — Я никогда не видел элла с двумя глазами…
— Жалкие твари! — взревел Арроба, отшвырнул Тихого и помчался вперед.
До лагеря неживых он добрался благополучно.
— Я Арроба. Я эбр и ваш повелитель, — сказал он неживым, и они почтительно расплющили перед ним свои шары и протянули к нему щупальца. — Я вернулся, чтобы возродить величие эбров и двинуться дальше, и мне нужна ваша помощь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
