сюда и сказал, что я теперь бухгалтер, вот и вся передача.
– Ну, допустим, – согласился Игорь. – Но финансовые потоки через тебя шли?
– Да, то есть, нет…
– Так, да или нет? – выпалил вскакивая капитан.
– Через меня, в том смысле, шли деньги, которые шли через банк! А наличные я в глаза не видел, – признался Дубравин. Испуганно моргая.
– Хорошо, расскажи господин бухгалтер, – проговорил капитан, – расскажи-ка нам, как же работала ваша структура?
– Да, как работала? Находили «Наташек».
– Кого находили? – не понял Захаров.
– Ну, девиц, значит, желающих поработать за рубежом танцовщицами, работниками массажных кабинетов, а то и просто проститутками, мы их промеж себя «Наташками» прозвали.
– И, что много было желающих? – спросил Игорь, закуривая.
– Да, о наших «Наташках» на Кипре, насколько я знаю, на государственном уровне давно заговорили. Полиция одно время вообще хотела приток россиянок, на «остров Афродиты» ограничить. Тогда кстати, Шаман и прилетал туда, чтобы «замять» проблему. Я с ним тогда же познакомился, – проговорил Дубравин. Покосившись исподлобья на Захарова.
– Получилось дела уладить? – спросил тот.
– Да, вроде получилось. По крайней мере, власти пришли к единому мнению, что нельзя воспринимать всех приезжих девушек как проституток. Одним словом могут же они быть и танцовщицами и певицами, а заниматься сексом никому не возбраняется.
– А разве прокуратура или полиция не ужесточила въезд на остров для иностранок? – спросил Игорь. Пристально разглядывая полную фигуру юриста, облаченного в серый пиджак и черные штаны.
– Или министерство юстиции – поддакнул капитан.
– Насколько мне известно, – рассеяно отщзвался юрист, – в настоящий момент россиянкам разрешено оставаться на Кипре только шесть месяцев. – Можно я встану? – шмыгая носом, спросил он.
– Пока разговор не закончится, – жестко ответил Игорь, – ты свою задницу не оторвешь. Все понятно?
– Да, да, конечно, – согласился тот, поспешно вытирая навернувшиеся слезы.
– Лучше давай продолжим нашу мирную беседу. Что же там у нас было дальше?
– Сейчас правила въезда ужесточили. Стали тщательнее проверять паспорта, ну…, там…, перестали пускать моложе 18 лет. Одним словом приходилось постоянно вылетать в загранпоездки, то в роли юриста, то в роли бухгалтера.
– Значит, если я правильно понял, то не все финансовые потоки шли через тебя? – уточнил Титов. Внимательно смотря на раскрасневшегося Дубравина.
– Только те деньги, что шли по банку! – поддакнул тот поспешно.
– Которые вы отмывали? – добавил Игорь. – Не тошно было людьми торговать?
– Владельцы многих «Наташек», платили, между прочим, за них налоги, обеспечивали страховкой.
– Всех? – удивился капитан.
– Ну, тех, кто работал в кафе или массажных кабинетах.
– А все остальные? – не унимался капитан. – Молчишь? На какой части острова крутили свою рулетку?
– В основном на греческой части, на северной меньше.
– Чего так? Из-за оккупационных войск?
– Да, у турок все значительно сложнее, да и люди там намного беднее, пробормотал Дубравин, вымученно улыбаясь.
– И туристов не так много, – кивнул Титов в знак согласия.
– Девиц на турецкую часть острова переправляли через Трабзон? – уточнил Захаров задумчиво.
– Да, да, через него, – пролепетал юрист.
– Заниматься приходилось этим только в нашем регионе, или были еще какие-то места? – проговорил Титов. Листая лежащие на столе бумаги.
– Да, что вы! – воскликнул юрист. – Тут порой времени не хватало, чтобы с нашими потаскушками разобраться, а вы говорите еще где-то, – отмахнувшись, пробормотал пленник.
– Что столько много приходилось оформлять и отправлять? – спросил Игорь удивленно.
– А вы думаете! Через этот остров, только за год проходит примерно до миллиона граждан из СНГ и это только официально! Так что приходилось вертеться, чтобы своих девах туда завести, да еще и выгодно продать.
– Никак не пойму, – проговорил Захаров, – как вам удавалось работать с теми женщинами, которые официально не работали?
– А, очень просто, – ответил Дубравин тихо. – По приезду у них забирались паспорта, соответственно, звонить никому не разрешалось. Да и, как правило, у всех у них была проблема с разговорным языком, а в турецкой части их вообще доставляли в наглухо зашторенных машинах.
– Кого же боялись? – удивился Титов.
– Так ведь там «Наташкам» пешком и шагнуть нельзя, полиция замордует.
– Да, исламская мораль вольностей не допускает, – согласился Игорь. – В полицию не побежишь, арестуют за проституцию. Документов нет, денег тоже нет, а в наше консульство тоже не побежишь – его, как и других иностранных дипломатических представительств нет. Одним словом ловко все продумано, а главное с размахом.
– А убьют, так никто и не узнает даже настоящего имени, – поддержал Титов.
– Если все так плохо, так чего же поток «Наташек» не кончается? Я, что-то не замечал, что появлялась проблема с кадрами, скорее наоборот отсеивать приходилось. Мы между прочим, если хотите, новые рабочие места организовывали. И те, кто туда ехал работать впервые, знали всю подноготную, уверяю вас, от своих подруг, знакомых. Но они все равно ехали. Почему? Да потому, что в итоге им удавалось заработать денег, гораздо больше чем на исторической родине.
– Да, причин тут много, – согласился Захаров, поморщившись. – Это и нищета наша, и вера в удачу, и чувство любопытства. Только ведь многие из уехавших туда были специально посажены «на иглу». А? Молчишь, юрист? А сколько их сгинуло там? Кто их считал? Чего голову втягиваешь? Не бойся, если все как есть выложишь, кости тебе не поломаем. Объясни лучше, как вам частенько удавалось жильем уехавших торговать? И родственники не шумели?
– Так шуми, не шуми, все же нотариально оформлялось, как положено, – с гордостью ответил Дубравин.
– Да, это я упустил из виду, – кивнув, пробормотал Захаров. – При таких-то опытных специалистах! А, вот скажи-ка мне господин юрист, куда это корешок Шамана запропастился?
– Какой это? – насторожился тот.
– Хряком, по-моему, его зовут. Ищем его, ищем, а он, ну пропал, прямо, как растворился.
– Да, Бог его знает, – пробормотал тот, поморщившись. – Куда этот отморозок делся, я с ним близко не знаком, знаю только, что живет где-то в трущобе, на окраине с бабкой. А может и за бугор свалил, если паленое учуял.
– Прямо за бугор? – усмехнулся Игорь. – На Кипр, что ли, косточки поразмять?
– Да, нет, у него давление, он солнце не любит, он больше туман да дождь любит – это лучшая для него погода.
– Вот морда! – воскликнул Титов. – Ему бы все в туман за нырнуть. Вспоминай, чего он еще говорил!
– Мечтал, как на своей ферме будет овец разводить. Да точно, про ферму говорил.
– У него, что же за бугром своя ферма? – удивленно уточнил Захаров. – Он что ее сам прикупил по случаю, или наследство получил?
– Да, нет. Ну, какое там наследство? Фазенда эта за Шаманом числилась вроде, а Хряк вроде как садовником там получался.
– Ты хочешь сказать, что Хряк вот
