что среди тех нескольких сотен переселенцев, пришедших из Штормовых земель и Дорна, оказалось несколько септонов, для которых жить рядом с «язычниками из-за Узкого моря» оказалось невозможным. Завязалось несколько драк, разнятых верными мне северянами и нанятыми для этого дела наёмниками. Септонов и всех зачинщиков я приказал выпороть, за саботирование работы, и сказал, что запрещаю все споры и драки из-за религии на моих землях.
На обвинения септонов что я не почитаю Семерых и должен свалить в Пекло, я лишь приказал Эдварду выгружать особенный груз из недавно прибывшего корабля, увидев который местные церковники сразу заткнулись. Относительно молодые, но уже высокие и широкие чардрева были куплены посланным на Скагос «Королем зверей» вместе с грузом древесины и обсидиана, необходимого для производства нормального бетона, и посажены в специально отведенное для них место. Так я официально стал последователем веры в Старых Богов — по-моему, самой адекватной и ничего не требующей религии на всем Планетосе.
«А что?» — Подумал я, смотря как работники сажают в землю последнее чардрево. — «Я наполовину северянин, мне происхождением положено верить в Старых богов. Да и отсутствие официальных жрецов играет свою роль — никто не припреться ко мне потребовав деньги на постройку новой септы или устроить кровавое жертвоприношение во имя (нужное имя вставить) бога. Красота»
— Феликс! — Окликнул меня Робин, мой старый друг, учившийся и путешествующий со мной еще со времен Цитадели. — Тебе письмо!
К сожалению пока не достроен замок, я не имею права пригласить к себе официального мейстера, который будет присматривать за воронятней и будет связующим звеном с главным университетом Семи Королевств. Так что пока его функции заменяет Робин — единственный кто провел достаточно времени под руководством архимейстера Валгрейва и даже близко подошел к выплавке чугунного звена.
— Спасибо. — Поблагодарил я и, взяв письмо в руки, взглянул на восковую печать. И она мне сразу не понравилась. Что кому-то из дома Таргариенов от меня понадобилось⁈ Быстро сломав печать и, не утруждаясь поисками специального ножа, вскрыв письмо охотничьим ножом, спрятанном в голенище, я стал внимательно вчитываться в письмо. Его отправитель стал понятен с первых строк — только Эйрис Таргариен обладал таким прыгающим и корявым почерком и мог так беспардонно потребовать что-то от вассала другого дома.
Если свести все словоблудство к минимуму, то смысл ясен как божий день — от меня требовали срочно прибыть в столицу, сразу после получения письма, страша всеми земными карами. И противиться нет смысла. Хоть я и знаю, что этот монарх не умрет своей смертью, но пока он король и его слово весит больше чем любые слова Тайвина Ланнистера. Придется подчиниться. Главное понять, что ему от меня понадобилось.
— Робин! — Крикнул я, аккуратно складывая письмо и кладя в один из многочисленных карманов.
— Да⁈ — Быстро откликнулся он, не успев уйти слишком далеко.
— Позови Сигрид и начинай готовить мой бриг. — Сказал я, быстро делая записи и заметки на свитке, который позже передам Жоену. Не знаю, сколько меня не будет, но работа должна продолжаться. Слишком важный сейчас наступил этап, и каждый день промедления несет мне слишком большие убытки. А мои счета не резиновые. — Ты тоже готовься. Поплывешь со мной.
— Хорошо. — Быстро ответил он, судя по виду подсчитывая, сколько припасов необходимо погрузить на корабль. — Куда ты так спешишь?
— В Королевскую Гавань. Меня вызвал король.
* * *
Конец278 года от З. Э
Не далеко от СумеречногоДола
— Ты уверена Сигрид? — В очередной раз спросил я, нервно смотря за горизонт, в сторону королевской столицы.
— Да. — Ответила девочка, чьи глаза вновь стали нормальными, показывая о прерванной связи с птицей. — Над Королевской Гаванью бушует буря. Туда очень опасно плыть. Она может пойти на нас.
— Хорошо. — Кивнул я и, немного подумав, крикнул матросу, стоящему руля, новый приказ. — Поворачивай на северо-запад! Курс на Сумеречный Дол!
— Есть, милорд! — Перекрикивая шум волн, ответил рулевой, начав медленно вращать штурвал, меняя курс корабля.
— Хорошо. Сигрид, пошли в каюту. Ты простудишься из-за сырости. — Сказал я, накрывая девочку меховым плащом и поведя ее в сторону капитанских апартаментов.
Каждое использование своего дара бьет по варгу, особенно если он мал и еще растет, не только ментально, но физически. Пробуждается сильнейший аппетит, повышается температура (особенно это выражено у приручателей птиц) и нападает сонливость. У кого-то эти признаки выражены больше, у кого-то меньше. Например, Волкан после долгого вселения в своего орла, может в одну харю съесть тройную порцию мяса, рассчитанную на нескольких взрослых мужиков. У Сигрид же сильно повышалась температура, из-за чего возникал риск заболеть. Так что после каждого «сеанса единения с птицей», она шла в мою каюту, где я отпаивал ее специальными отварами и настойками, купленными еще на Перешейке и хоть как-то помогающими ей прийти в себя.
Пять часов пути до Сумеречного Дола прошли привычно — час тренировки с мечом и секирой, осмотр одного из матросов, по своей глупости пережавший мачтовый канат, и тот, лопнув, оставил ему на спине гигантский шрам, небольшой обед и чтение нескольких ройнарских трактатов по строительству, переведенных на валирийский и купленных в Норвосе.
Так что я едва не пропустил момент, когда на горизонте появился Сумеречный Дол. Расположенный на берегу Узкого моря, в нескольких днях пути на север от Королевской гавани, он когда-то был центром небольшого королевства Дарклинов. Это королевство Первых людей, если верить древним фолиантам, существовало еще в Век Героев, до Великого переселения андалов, но позднее пало под натиском более крупных соседей. Однако Дарклины, которые и по сей день продолжают править в одном из самых крупных портов восточного побережья, не сильно потеряли в своей власти.
Сам Сумеречный Дол был выстроен вокруг гигантской естественной гавани, чьи известняковые утёсы и скалистые выступы защищали стоящие внутри нее корабли от бурь и штормов, часто налетающих с Узкого моря. Даже отсюда, за десяток километров от суши, был виден возвышавшийся замок Сумеречный форт, чья серая квадратная цитадель и большие круглые башни пиками устремлялись в пасмурное небо, размываясь на его фоне.
