военному министру. И проторчали полдня в приемной. Сначала они ожидали, когда Риишлее вернется из храма, где он ежедневно исполнял свои обязанности верховного жреца, а потом им сообщили, что военный министр срочно отбыл в Военную коллегию по неизвестному, но очень важному и срочному делу.
Зато по прибытии Риишлее они удостоились высокой чести разделить с ним обед, о чем жалеть явно не пришлось, ибо верховный жрец, несмотря на свою духовность и глубокое проникновение в высшие сферы, как всякий придворный, слыл ценителем изысканной кухни.
— Что ж, господа, — подвел итог Риишлее, выслушав довольно подробный рассказ об успехах и неудачах затеянной им операции. — Не все прошло идеально, но, поверьте мне как человеку, разбирающемуся в грехах, было бы смертельным грехом жаловаться и бурчать по этому поводу. Мне, конечно, постоянно докладывали о ходе вашей операции. Но, признаюсь, не слишком подробно. После вашего «визита» кредонские «коллеги» изрядно свирепствуют, особенно на Тинде и в прибрежных районах, так что моим агентам пришлось затаиться. Кстати, первые два месяца они вообще предпринимали невероятные усилия, чтобы информация о разгроме Тинда не дошла до ушей обывателей. Мне, кхе-кхе, даже пришлось встать на сторону правды и истины и постараться просветить граждан республики на этот счет. Мы даже поддельные листики бюллетеня Торгового совета напечатали, переправили в Кредон и распространили среди тамошних лопухов. Приврали, конечно, слегка. Но, как сейчас выяснилось, не так уж и сильно. Был грандиозный скандал!
Риишлее, необычайно довольный собой, откинулся на спинку стула и сделал знак слуге наполнить бокалы. Потом поднял свой и заговорил торжественно, словно произнося тост:
— Ваш отчет, а также отчеты адмирала и генерала о разрушении укреплений Тинда я уже внимательно изучил. Признаюсь, они превзошли мои ожидания. Кредонским скупердяям придется изрядно потратиться на восстановление всего вами порушенного, а если учитывать и порчу фарватера, это следует признать невероятным успехом. Сегодня же вечером я официально доложу о нем на королевском совете, завтра утром об этом будет знать вся столица, а через неделю-две весть достигнет даже самых удаленных уголков королевства.
Риишлее замолчал и, не полагаясь на слугу, оказал гостям высокую честь, самолично наполнив вином их бокалы.
— Насчет Кааса, — продолжил он. — Это весьма досадное упущение. Впрочем, пожалуй, тут есть и часть моей вины. Я должен был послать с вами своих людей, все-таки вы… — Риишлее сделал некий жест, из которого его гости должны были сами понять, что в некоторых вопросах являются безнадежными профанами и только вежливость не позволяет хозяину высказаться прямо, и добавил: — Но решил, что это привлечет ненужное внимание со стороны армейских, которые, увы, с Тайной службой не очень-то дружат. Документы тоже жаль. Но я уже распорядился пригласить работников архивов. С нашем традиционным почтением ко всякому написанному слову и составленному документу эти ребята весьма поднаторели в восстановлении различных бумаг. Может, и тут смогут что-то сделать. Но потраченного на это времени, сил и средств, откровенно говоря, будет жаль. Вам, кстати, оу Готор, я настоятельно советую (коли вы этого еще не сделали) как можно быстрее записать все, что сохранила ваша память из прочитанного и бесед с этим прощелыгой Каасом. Кстати, а что там с этой женщиной и ребенком? Уже догадываюсь, что вы бы не стали вымещать на ней зло за обман Кааса. Но есть такое подозрение, что вы, оу Готор, могли сыграть в излишнее благородство. Исходя из ваших рассказов о религии в мире, из которого пришли. Помните?
— Ее с ребенком привезут первым же кораблем, — пожал плечами Готор. — Их охраняют сержанты Дроут и Таагай. Да и генерал оу Дезгоот в некотором роде за ними присматривает. Он нам обещал. И хочу вас успокоить или, возможно, разочаровать, но мой мир тоже весьма далек от тех идеалов, про которые я вам рассказывал. Но… неужели вы правда станете ее пытать?
— Не думаю, что это понадобится, — усмехнулся Риишлее. — Пытка — это крайняя мера. Обычно она хороша лишь тогда, когда большинство ответов ты уже знаешь. С вашей подопечной будут разговаривать опытные люди, и они без всяких пыток выведают у нее даже то, что, как ей кажется, она не знает. В конце концов, она видела лица, знает многие даты. Даже система тайных знаков и паролей — это уже немало. По ней мы сможем кое-что узнать про этого Кааса. Впрочем, это все сейчас не столь важно. — Риишлее замолк, словно подбирая слова, что было для него весьма нехарактерно. — Не важно, в отличие от другого вопроса: что делать с вами, судари? — слегка шутливым тоном начала он. — С одной стороны, вас по праву надо представить совету и королю как одних из «отцов победы». И могу гарантировать, что вы искупаетесь в славе похлеще, чем утопленник в воде. Про богатства, повышения и награды я и не говорю — Тооредаан еще не разучился награждать своих героев. Ну, по крайней мере тех, кого он сам официально признал таковыми.
Риишлее сделал паузу и чуть нервно покрутил в руках вилочку для закусок.
— Но! Во всем этом есть большущее но! — продолжил он уже очень серьезным тоном. — Боюсь, подобная слава будет вам не лучшим помощником в ваших дальнейших поисках Амулета. А я, признаться, весьма озабочен тем, что сей таинственный предмет существует и до сих пор работает, судя по факту появления тут вас, оу Готор. И поэтому я собираюсь попросить вас двоих немного уйти в тень. Понимаю, вы еще люди довольно молодые и честолюбивые, и требовать от вас подобной жертвы с моей стороны в какой-то мере даже жестоко и наивно, ибо если вы не согласитесь с моим решением, а я надавлю, это, скорее всего, окончится войной, само начало которой станет поражением для обеих сторон. Я потеряю достойных и ценных в первую очередь для королевства людей. А вы… думаю, вы понимаете, что ваши потери будут фатальными. Поэтому я вынужден все же не приказывать вам, но просить, взывая к чувству долга. И если вы откажетесь… Что ж… Слава будет вашей, но дальше наши пути разойдутся. Обещаю, что не стану вам мстить. Но и на мое покровительство можете больше не рассчитывать. Что скажете?
— Ну, мне к подобным вещам не привыкать, — улыбнулся Готор. — Мне ваш вариант даже нравится, потому что поиски Амулета для меня куда важнее почестей и славы. Но
