Родители, конечно, не выбежали встречать меня к воротам - около кованой решетки стоял домовик в накрахмаленном полотенце. Увидев меня, он чопорно поклонился и протянул руку. Преодолев привычную брезгливость, я коснулся маленькой сухой ладони, больше похожей на птичью лапку, и уже через мгновение мы оба очутились во внутреннем дворе.
Мама, конечно, кинулась обниматься - я не успел толком ни осмотреться, ни даже оправиться, как оказался стиснут в крепких объятиях. Привычные самообладание и сдержанность ей изменили - она слишком соскучилась и слишком давно меня не видела.
- Драко, дорогой, - голос ее звучал ровно, но я все равно уловил в нем срывающиеся нотки, как будто она сдерживала слезы. - Наконец-то. Я боялась, что тебя не выпустят из страны.
- Они бы не посмели, - улыбнулся я, так же, как и она не торопясь разжимать объятия. От матери веяло такими знакомыми с детства запахами, напоминающими о прежних беззаботных днях, что я сглотнул.
Шелест шелковой мантии, запах розовой воды и пудры, мелодичное позвякивание серег, негромкий голос - не думал, что мне настолько этого не доставало.
- Нарцисса, - усмехнулся отец в своей привычной холодно-ироничной манере. - Отпусти, ты его задушишь.
Я обнялся и с отцом, но уже куда сдержаннее - он не любил проявления эмоций, делая исключение только для злости и выражения своего презрения, и всегда старался держаться по-деловому даже с семьей, но я прекрасно видел, что и он тоже, как и мама, скучал и беспокоился.
Они оба выглядели хорошо - намного лучше, чем в последнюю нашу встречу.
На лицо матери вернулся румянец, и она снова напоминала себя прежнюю - складки шелковой мантии обрисовывали по-девичьи стройную фигуру, белокурые волосы были уложены в сложную аккуратную прическу, топазы в серьгах оттеняли бледно-голубые глаза. Если бы не беспокойство, навсегда поселившееся во взгляде, и не едва заметные морщины, я бы никогда в жизни не поверил, что еще год назад она бледной, бесконечно уставшей тенью скользила по мэнору и плакала у себя в будуаре от бессилия, когда думала, что никто не видит.
Отец тоже вернулся в форму - но от него я ничего другого и не ожидал. Пожалуй, никто в мире не умеет выживать лучше Люциуса Малфоя, которому что одна магическая война, что вторая, что, не дай Мерлин, третья. Внимательные холодные глаза, цепкий взгляд, старомодный, но великолепно сидящий костюм, зачесанные волосы, стройная осанка - чтобы убить у этого человека волю к жизни, нужно быть кем-то пострашнее Волдеморта. Порой мне кажется, что единственное, чего бы не никогда не пережил мой отец - это банкротство. Все остальное - и разочарования, и унижение, и крах всех планов - оставляет свой след, но не способно уничтожить желание жить, выживать любым путем. Может быть, на гербе у Малфоев и нарисован дракон, но отец мой в душе - змея. Хитрая, изворотливая и опасная, умеющая в любой ситуации отыскать для себя выгоду или, по крайней мере, хотя бы лазейку к свободе.
- Ты голоден? - спросила мама, когда первые восторги улеглись, и мы прошли в одну из гостиных первого этажа. - Ужин будет в шесть.
- Надеюсь, вы отказались от идеи устроить пышный прием в мою честь, - усмехнулся я, наблюдая за тем, как на столике сами собой появились три бокала, наполненных вином. - В последнее время я слишком устал бывать на публике.
- Сейчас сезон, Драко, - чуть извиняющимся тоном сказала мама, подзывая бокал. - Гости бывают достаточно часто, придется тебе с этим смириться. К тому же, очень многие восхищены тем, что ты не только спонсируешь Турнир, но и принимаешь участие в его обустройстве. Что же насчет слухов о связи с Ты-знаешь-кем…
- С Волдемортом, мама, - я пригубил вино. - Он уже мертв, незачем больше бояться.
- Ты изменился, - отец посмотрел на меня с внимательным прищуром.
- Хочешь сказать, перестал быть трусом?
- Драко! - возмутилась Нарцисса. - Ну что ты такое говоришь? Ты никогда не…
- Прошу, - я накрыл ее руку ладонью. - Не надо. Мне кажется глупым бояться даже произнести вслух имя человека, который для всех нас уже, к счастью, навсегда остался в прошлом. В темном и весьма неприглядном прошлом. Так что же слухи? Многие верят, что я в шестнадцать лет получил метку?
- Надеюсь, ты понимаешь, что это не та тема, которую следует поднимать в обществе, - тон отца стал ледяным.
Я кивнул - я прекрасно осознавал, что во Франции им неприятности не нужны.
- Не беспокойся, Поттера здесь нет, так что выделываться мне не перед кем. Возможно, заведу несколько полезных знакомств. У нас в гостях будет кто-то полезный, или только девушки из чистокровных семей, незамужние, приблизительно моего возраста?
Мама негромко рассмеялась - счастливо и беззаботно, переливчатым смехом, которого я не слышал в стенах мэнора с пятнадцати лет.
Я откинулся на спинку кресла, отсалютовал бокалом и только сейчас почувствовал, как истончается, развеивается, осыпается мельчайшей пылью камень, до этого момента незримо, но ощутимо давивший на плечи.
* * *
После двух лет, наполненных сначала страхом, потом паникой, потом глухой безысходностью и горечью эта поездка стала отдушиной, тем самым глотком свежего воздуха, которого мне не хватало.
Здесь, со своей семьей, я получил то, чего мне не мог дать даже Поттер - шанс почувствовать себя прежним. Иллюзию, что все хорошо, что нет никаких дел и обязанностей, нависающих над головой словно меч. Из всех забот - только мучительный выбор между несколькими парами запонок или книгами, которые хотелось бы прочитать в первую очередь.
Мне казалось, что долгое время я был связан по рукам и ногам, а теперь вдруг разом сбросил все веревки.
Никогда не думал, что буду искренне наслаждаться самыми простыми вещами - тем, что не нужно вставать в шесть утра; что не нужно идти в больницу Святого Мунго, один вид которой вызывал у меня тошноту; что не нужно выплясывать перед Макгонагалл, министром и высокими гостями, тщательно обдумывая и взвешивая каждое слово. И тем, что, в конце концов, рядом со мной моя семья.
Стоило потерять все, чтобы научиться ценить такие, казалось бы, совершенно привычные и обыденные мелочи.
И если бы не дикое желание увидеть Поттера, проснувшееся уже к концу первой недели - я, пожалуй, всерьез подумал бы, не остаться ли здесь навсегда.
Днем мне по Поттеру скучать было некогда: мать жаждала узнать все о моей домашней и личной жизни, отец - о жизни общественной. К тому же, мама считала своим долгом брать меня с собой, когда отправлялась в гости, так что уже через неделю я перезнакомился, пожалуй, со всеми влиятельными персонами магической Франции и с их детьми. И, если бы не чересчур назойливое внимание со стороны молодых незамужних девушек, я остался бы даже полностью доволен.
