Читаем без скачивания История Древнего Китая - Джон Грэй

Чтобы воспрепятствовать постановке непристойных пьес в Кантоне, провинциальный казначей Хуан издал следующий указ: «Я, провинциальный казначей Хуан, слышал, что кантонцы в высшей степени любят театральные представления. Почему же? Потому что они считают необходимым при служении богам воздавать им почести посредством представлений. Посему театры – источник большой радости для людей, и, конечно, закона против них не существует. Однако необходимо, чтобы пьесы, которые играют в театрах, побуждали людей почитать богов, быть верными трону и покорными родителям. Играть непристойные пьесы – самый верный путь к разрушению нравственности.»

Кинематоскоп

Многие джентри были потрясены, обнаружив, что нередко в театрах ставят такие пьесы. В то же время они утверждают, что в них заняты актрисы. Оттого джентри и обратились ко мне с просьбой положить конец подобному бесстыдству. Вследствие этого я приказываю управляющим всех театров позаботиться о недопущении таких мерзостей впредь. Кроме того, я сообщаю им, что в случае неповиновения этому указу я не только арестую их, но и подвергну суровому наказанию. Дано в 7-й день 10-го месяца 8-го года правления под девизом Тунчжи».

Другая китайская театральная забава – это марионетки. Кукольные представления обычно устраивают перед храмами, посвященными богиням. Как правило, эти спектакли посещают только женщины. Иногда их играют в домах джентри специально для увеселения женской половины семьи. Я видел, как марионетки искусно исполняли историческую пьесу, а актеры за сценой читали за них диалог.

Я сказал, что такие представления обычно смотрят женщины. Упомяну об исключении из этого правила, которому я был свидетелем. В Юнма в уезде Сяншань зрителями марионеточной пьесы были сплошь мужчины. Представление было посвящено божеству рынков. Я был там с другом. Мы заняли задние места напротив сцены. Но как только распространилась весть о нашем присутствии, все зрители отвернулись от сцены и с изумлением уставились на двух варваров, присоединившихся к ним. Нечто подобное случилось в 1862 году, когда я посетил городок Лунтань, расположенный на самой окраине горного уезда Цунхуа. Я прибыл в этот город с двумя другими путешественниками. К нашему удивлению, на улицах не было ни души. Мы принялись за расспросы, и оказалось, что все обитатели городка отправились смотреть театральное представление. Когда распространилась весть о нашем прибытии, зрители тут же прервали свое наслаждение искусством и воззрились на нас как на диковину. Мы были первыми европейцами в этом городке и вызвали не меньший интерес, чем спектакль.

В Сучжоу я видел кукольное представление, где марионетки были удивительно маленькими. Куклы приводились в движение нитями, нависавшими над сценой, в то время как другими виденными мной куклами управляли из-за сцены. Во время спектакля звуковым сопровождением был непрестанный бой гонгов. Марионетка изображала китайского солдата, вооруженного щитом и мечом. Она потрясающе верно проделывала выпады мечом, копьеносец двигался так же мастерски. В конце концов эти воины вступили в состязание. Их искусство привело зрителей в настоящий восторг. После жестокой борьбы победа досталась копьеносцу.

Другая кукла изображала старого рыбака, который старался поймать выброшенную на морской берег рыбу. У рыбака была корзинка, и он неоднократно, но безуспешно пытался накрыть ею извивавшуюся рыбу. Она билась, билась и в конце концов выпрыгнула в воду, а рыбак, который этого не заметил, сунул руку в корзинку, тщетно пытаясь нащупать то, что уже ускользнуло. Зрители оглушительно аплодировали искусству, с которым были переданы движения рыбака.

Музыкальные достижения китайцев так скромны, что я чуть было не написал, что в Китае вовсе нет концертов. Тем не менее в дни рождения нескольких второстепенных богов в плетеных хижинах, расположенных перед храмами, устраивают вокальные и инструментальные концерты, которые идут трое суток подряд и, кажется, доставляют немалое удовольствие обширной аудитории. Летние и зимние вечера китайцы скрашивают песнями. Когда близится вечер, можно видеть бродящие по улицам группы опрятно одетых слепых женщин со старушкой-поводырем. Это профессиональные певицы. Горожане их приглашают в дома и лавки, где они за умеренную сумму готовы петь весь вечер. Поскольку все китайские ремесленники очень трудолюбивы и нередко работают допоздна, наниматели регулярно приглашают в лавки слепых певиц, чтобы развлечь своих работников. Я видел, как несколько сапожников усердно работали над починкой башмаков, а сидящая в углу женщина скрашивала их труд песнями.

Очень популярны фейерверки. Китайцам известны катеринины колеса, пылающие полумесяцы, огненные цветы и сияющие звезды. Бывает, что в небе появляются и изящные пагоды. Фейерверки с применением кукол образуют на небе целые картины, которые изображают приемы у императора, судебные заседания, полководцев на войсковых смотрах и дам, отдыхающих в садовых беседках.

В Китае довольно много фокусников, и их трюки во многом совпадают с теми, которыми развлекают публику их европейские собратья. Во время путешествий по стране мне приходилось видеть бродячих гимнастов. Их репертуар тоже напоминал выступления английских артистов. Один из самых примечательных китайских акробатов подбрасывал в воздух украшенный флажками бамбуковый шест тридцати футов в длину, ловил его головой, грудью, плечами и руками и долго балансировал им без заметного усилия. Перед тем как принять шест на голову, он надевал шапку с толстой подкладкой. В Пекине я видел молодых людей, очевидно очень сильных, которые развлекались тем, что грациозно и непринужденно подбрасывали в воздух и ловили большой камень за прикрепленное к нему кольцо. Другие – тоже для собственного развлечения – бросали друг в друга глиняный горшок. Тот, в кого запустили горшком, ловил его локтем, плечом или головой. В Ханькоу я видел женщину-канатоходца с крошечными ногами. Держа в руках шест, она исполняла на канате изящный танец под бряцание кимвалов и бой гонгов. В Тяньцзине меня позабавило причудливое шествие детей на ходулях. Ребята били в барабаны и двигались с редкостной непринужденностью и грацией. Процессию возглавляли двое мужчин, которые тоже били в барабаны и просили подаяния у прохожих. В Пекине я заплатил чревовещателю и выслушал, с каким искусством он изобразил разговор крестьянской четы с их работниками – пастухом, свинопасом и молочницей. Он прекрасно имитировал также мычание быков и хрюканье свиней. Почти в каждом городе бывают кинетоскопы. В Кантоне и других южных городах они очень маленькие, а в центральных провинциях, напротив, большие, в каждом из них по десять-пятнадцать круглых глазков. В Ханькоу и Суч-жоу они были так велики, что напоминали матерчатые палатки. Говорят, что в них показывают непристойные картинки.

Игроки

Самое популярное развлечение у китайцев – азартные игры. Необычайная любовь к ним коренится так глубоко в душах людей, что играют мужчины и женщины всех общественных слоев и почти всех возрастов. Повсюду есть игорные дома, в которых толпятся люди с раннего утра до глубокой ночи. Даже прилавки фруктовых ларьков обращены в столы для азартных игр. Едва ли можно пройти мимо такого ларька, не обнаружив вокруг него совсем юных мальчиков, стремящихся выиграть выставленные на продажу соблазнительные лакомства. Они не могут удержаться и не попытать счастья, хотя им известно, что шансы выиграть очень малы.

Конечно, азартные игры запрещены законом. Однако развращенные правители народа терпят их, так как сами ежемесячно черпают из этого источника немало денег. Действительно, правители кантонских уездов Наньхай и Паньюй превратили несколько пустых помещений рядом с внешними воротами своих ямэней в игорные дома. Посетив уездные города Лунмэнь и Цзэнчэн, я увидел, что их правители соблазнились тем же. Но чаще всего игорные дома расположены на глухих улицах или в переулках, поскольку уважаемые и богатые коммерсанты выступают против устройства таких заведений по соседству. В 1861 году все лавочники, жившие на улице Сюэ-си-цзе в Кантоне, закрыли магазины. Они подали доклад генерал-губернатору провинции и отказывались возобновить торговлю, ао тех пор пока он не пообещал письменно приказать правителю уезда закрыть игорный дом, ко-торый тот разрешил устроить на этой улице. Я помню, как нечто подобное произошло на улице У-чжоу-цзе в Хэнане. Во время посещения областного города Учжоу в провинции Гуанси я обнаружил, что горожане были так сильно настроены против игорных домов, что им удалось убедить правителя области перенести все подобные заведения на воду. На реке стояли на якоре несколько больших лодок, напоминавших плавучие дома, – там и шли азартные игры. Неприятие игорных домов богатыми торговцами обусловливается не тем, что сами они не играют. Дело в том, что они боятся, как бы их магазины не ограбили нищие и изгои, собирающиеся в притонах.