Отец Жеральдо не собирался вступать в религиозные или политические споры, особенно учитывая, что остальные солдаты громкими криками поддержали своего товарища, поднимая вверх оружие.
Молодой повстанец некоторое время гневно смотрел на отца Жеральдо, затем перевел взгляд на Лауру, которая догадалась низко опустить голову, чтобы скрыть лицо.
— Кто это с тобой? — Рикардо ткнул прикладом в сторону Лауры, при этом настороженно поглядывая на Кея.
— Они из деревушки в предгорьях. Ее мужа убили, когда он защищал деревню от «контрас». Она беременна. А это ее деверь, — он показал большим пальцем назад на Кея, который скорчился на заднем сиденье и молчал, — у него самого четверо сыновей. Он не может кормить еще два рта. Я предложил забрать ее в город, чтобы она поработала у меня экономкой. Предоставляю ей кров и еду, пока не подыщет себе место.
Один из солдат недвусмысленно уточнил, какие «обязанности» ей придется выполнять в доме священника.
Кей, немного понимавший по-испански, услышал, что служанке придется ублажать падре, стоя на коленях.
Рикардо широко улыбнулся, одобряя грубую шутку товарища, но тут же вновь стал серьезным. Он презрительно оглядел Кея.
— Ты сильный и крепкий. Почему ты не в армии? Эль Корасону нужны солдаты.
Кей почувствовал, как у него заныло под ложечкой, но сделал вид, что не слышит вопроса. К счастью, отец Жеральдо сам продолжил разговор.
Он поманил к себе Рикардо. Тот осторожно приблизился; его военное снаряжение зловеще позвякивало. Несколько солдат щелкнули затворами, и Кей хотел последовать их примеру, вытащив пистолет, спрятанный в рукаве крестьянской рубашки.
Отец Жеральдо постучал себя указательным пальцем по голове и, понизив голос, сказал:
— Он идиот, пригодный только доить коз и сеять бобы, а так от него никакого толку. — Он красноречиво пожал плечами.
— Но ты сказал, что у него четверо сыновей, — заметил Рикардо.
— Все родились один за другим, с промежутком в девять месяцев и десять минут. Бедный дурак не разбирает, сажает ли он бобы или делает детей.
Солдаты встретили шутку громким смехом, и Рикардо, успокоившись, спросил:
— Когда он вернется в деревню?
— Через несколько дней.
Рикардо обнажил зубы в усмешке.
— Может, нам стоит навестить его жену, пока он в отъезде. Может, ей там скучно одной.
Все захохотали, включая отца Жеральдо.
— Боюсь, друг, она тебя плохо встретит. Она рада, что ей выпало несколько дней отдыха.
Рикардо рукой показал на дорогу.
— Мы вас больше не задерживаем. Вам, наверное, не терпится, чтобы вдова приступила к выполнению своих хозяйственных обязанностей.
— Благодарю вас, сеньоры, — обратился отец Жеральдо к хохочущим солдатам. — Храни вас бог.
Он включил первую скорость. Кей почувствовал, как страх отпускает его. Джип только тронулся с места, как вдруг Рикардо приказал им остановиться.
— В чем дело? — спросил отец Жеральдо.
— Сегодня тут заметили самолет, летевший низко над горами со стороны моря. Ты его видел?
— Нет, но я слышал гул мотора. С час тому назад. Вон там. — Он указал на горы, но подальше от того места, где они спрятали «Сессну». — Я думал, он доставляет вам боеприпасы.
— Так оно и есть. — Рикардо лгал так же беззастенчиво, как и отец Жеральдо.
Отец Жеральдо снял ногу с тормоза. Больше их никто не задерживал. Они вздохнули свободно, только отъехав на большое расстояние.
— Здорово у вас получилось, падре, — заметил Кей с заднего сиденья. — Что касается находчивости, то я бы не смог с вами тягаться.
— К сожалению, мне не в первый раз приходится прибегать ко лжи, чтобы спасти человеческие жизни.
— А вы, Лаура, как себя чувствуете?
— Хорошо. — Она кивнула. — Вы думаете, нас снова могут остановить? — спросила она священника, ее голос звучал глухо из-под платка, прикрывавшего не только голову, но и лицо.
— Наверное, нет, но, если это случится, мы будем держаться той же версии. Опустите голову, изображая, что вы в горе.
— А я и так в горе, — ответила она.
Кей снова посоветовал ей на случай опасности не выпускать из рук револьвера. Лаура молча кивнула.
В былые времена Сьюдад был шумным, перенаселенным городом. Теперь улицы опустели. Конечно, в такой час везде немноголюдно. Но здешние улицы были не просто темными и сонными, они будто вымерли.
Многие кварталы представляли собой руины. А там, где дома сохранились, они смотрели на мир слепыми заколоченными окнами. Газоны и скверы вытоптаны и заросли сорняками. Кусты и лианы беспрепятственно поднимались повсюду. Джунгли вновь захватывали некогда принадлежавшие им территории.
Стены, заборы пестрели надписями в поддержку той или иной хунты. Все враждовали друг с другом, но были едины в одном: в своей ненависти к Соединенным Штатам. Рисунки изображали американского президента в карикатурном и унизительном виде. Подобному же осквернению подвергался и американский флаг. Кей побывал во многих странах, где не питали особой симпатии к Соединенным Штатам, но нигде дух ненависти не был столь всеобъемлющим.
— Господи! — воскликнула Лаура.
Кей невольно посмотрел вперед. На фонарном столбе висело тело женщины. Проволока стягивала ей шею; открытый рот зиял темной ямой.
— Работа Эль Корасона, — пояснил отец Жеральдо застывшим в ужасе пассажирам, когда они проезжали под раскачивающимся трупом. — Женщины Монтесангре воюют наравне с мужчинами. Они обязаны служить, несмотря на свой пол, и, если в чем-то провинятся, их судят так же строго.
— Вы знаете, в чем заключалось ее преступление? — спросила Лаура охрипшим голосом.
— Ее разоблачили как шпионку, доставляющую сведения Эскавезу. Отрезали язык. Она захлебнулась собственной кровью. А тело повесили тут на людном перекрестке. В назидание тем, кто захочет изменить Эль Корасону дель Диабло.
Кей уже простил отцу Жеральдо его явный порок, священник страшно рисковал, оказывая им помощь, неудивительно, что он топил страх в вине.
— Вот мы и дома, — объявил отец Жеральдо, когда джип въехал в огороженный стеной двор. — Все переменилось с тех пор, как вы тут жили, миссис Портер. Те немногие прихожане, что остались верны церкви, боятся показываться здесь. Я каждый день служу мессу, но обычно я один и присутствую на ней. Денег нет, церковная кружка опустела.
Кей вышел из машины и огляделся. С трех сторон двор окружали каменные стены, увитые бугенвиллеей.
Отец Жеральдо показал на арку, через которую они въехали во двор.
— Три года назад здесь стояли очень красивые узорные железные ворота. Повстанцы их реквизировали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
