ли я сделал, всё ли сказал, был ли максимально убедительным… Время, теперь это могло показать только время… Оно, как на зло, тянулось невероятно медленно… Как резина…
Прошло больше двух часов, прежде чем я снова увидел Сульповара. Он вошёл в отделение, и я бросился к нему навстречу.
— Привезли?
Он взял меня под локоть и оттащил в сторону, туда, где нас никто не мог видеть.
— Откуда вы знали?
— Леонид, вы привезли Владимира Семёновича? Где он?
— Нет, они сказали, без согласия родителей нельзя.
— Тьфу!
Я устало опустил голову.
— Откуда вы знали? — снова повторил он вопрос. Ведь всё было слово в слово! Как?
— Какая разница, — махнул я рукой. — Хотя, есть, есть разница. Вы понимаете, что если я так точно описал картину, я и исход могу предсказать так же точно?
Он промолчал.
— Двадцать пятого ночью будьте готовы с бригадой реаниматоров или как там у вас это называется.
— Вы не врач?
— Нет, я не врач. Вообще неважно, кто я. Важно, чего я хочу. И я надеюсь, в определённой точке наши желания сходятся. Вы двадцать пятого дежурите?
— Нет, — помотал он головой.
— Будьте здесь! Я позвоню.
— Во сколько?
— Между тремя и половиной пятого. Обширный инфаркт… Я наберу ноль-три, вы сможете организоваться?.. Не сможете… Ладно, я позвоню со службы. Будьте здесь, будьте готовы, подберите самых лучших спецов. Шанс будет только один. Леонид, только один!
Ничего другого не оставалось. По крайней мере, я не видел, что ещё можно было сделать. Два дня я не мог думать ни о чём другом, только о предстоящих событиях. Точное время смерти было неизвестно. Как и то, возможно ли откачать, возможно ли вообще спасти, вытащить из того состояния, в котором он окажется…
— Миша, — сказал я своему шефу, — ты понимаешь, что всё очень серьёзно?
— Понимаю, — кивнул он. — Мне нравится Высоцкий, и я хочу, чтобы он выжил. А ещё я понимаю что это «показ».
— Какой ещё показ? — недоумённо воскликнул я.
— Такой, что ты показываешь, что знаешь не только о совершённых в будущем преступлениях, да?
— Плевать на это. Правда, я тебе другое что-нибудь покажу. Давай сосредоточимся на главном, хорошо? Миша, я очень прошу, без десяти три, нужен официальный вызов, от имени конторы. Нужно, чтобы приехал Сульповар. У него будет подготовлена бригада.
— Слушай, Сульповар — это хорошо, но давай ещё наших специалистов пошлём. У нас очень крутые доктора.
— Но там Склиф…
— Ничего, пусть будет больше врачей, одна голова хорошо, а десять лучше…
— Мы не знаем, во сколько именно всё начнётся, понимаешь?
— Да понимаю-понимаю я, — кивнул Михаил. — Не переживай, полтора часа будут сидеть рядом.
— Лишь бы их не выгнали оттуда.
— Ничего, мы попросим, не выгонят.
Ночью двадцать пятого я не сомкнул глаз. Мерил шагами сначала свой кабинет, а потом и кабинет шефа. Позвонил в Склиф, мне ответили, что Сульповар сегодня не дежурит. На домашний номер дозвониться не смог — никто не брал трубку.
— Езжай, — посоветовал Миша. — На месте сориентируешься.
Я поехал.
— Нет, сегодня не его смена, — помотала головой сестра, когда я появился в приёмном покое.
Да твою же мать!
— Он должен быть здесь! Вы меня понимаете? Пойдите и проверьте!
— Вы голос на меня не повышайте, пожалуйста, — посуровела медсестра. — Я действую по должностной инструкции, а вы вообще непонятно, что делаете! Я вам русским языком объясняю, Сульповар сегодня не дежурит, у него завтра смена.
— Я здесь, Лариса, меня Евгеньич попросил подстраховать сегодня, — раздался позади меня знакомый голос.
Это был Леонид. Мы отошли в закуток.
— Послушайте, Александр… знаете…
По прошествии двух дней моя убеждённость и осведомлённость в его глазах уже не выглядели особо мотивирующе. Так бывает. Человек два дня думал, размышлял и пришёл к выводу, что поддался на эмоциональное давление и решил действовать по-другому.
— Мне кажется, — неохотно сказал он, что все ваши доводы немного… натянуты что ли… Я сегодня вечером разговаривал с Федотовым и мы считаем, что оснований для паники нет…
— Но, тем не менее, — кивнул я, — вы здесь, да?
— Ну… знаете… Я конечно сомневаюсь, но с другой стороны…
— Сомневаетесь вы или нет, неважно. Мы все всегда сомневаемся. Главное, вы здесь. А значит, ничто не помешает вам приложить все усилия для спасения пациента, даже если вы и не уверены пока, есть ли в этом необходимость. Правильно?
Он хмыкнул.
— Значит, правильно, резюмировал я. Раз уж вы всё равно здесь и вам небезразлична судьба этого человека, не постесняйтесь и поступите так, как если бы он…
Я не договорил. Поступил вызов и Леониду передали распоряжение выехать на Малую Грузинскую. Он сразу позабыл обо мне и опрометью кинулся готовиться к выезду. Через минуту-другую скорая выехала, и я устремился за ней. Машину мне дал Михаил, так что я был вполне мобилен.
У подъезда уже стояла одна медицинская машина. Я поднялся вперёд и постучал в дверь. Она вскоре открылась, и я увидел страшно уставшего невыспавшегося человека. Это был Федотов.
— Что происходит? — удивился он. — Это ошибка какая-то?
— Нет, никакой ошибки нет.
— Но мы не вызывали скорую, — покачал он головой. — Как вы здесь оказались?
— Был вызов, — ответил я.
— Нет, мы не вызывали, я вас не впущу!
Я достал корочки.
— Бесполезно! — не сдавался он. — Ордер имеется?
— Заходим! — скомандовал я врачам и просто выдернул Федотова на площадку.
— Что вы творите! Что вы делаете! Это провокация! Я милицию…
— Не вызовешь, — жёстко сказал я. — Хочешь, чтобы Володя выкарабкался — не вызовешь.
Он посмотрел на меня, как на полоумного.
— Иди, — кивнул я на вход в квартиру. — Иди и следи, чтобы всё было сделано правильно. Иди, не стой!
— Там Леонид… — невпопад ответил он.
— Иди.
Сам я не пошёл, ждал на улице, ехал за скорой в Склиф, сидел в коридоре у операционной. А уже позже, через несколько дней, в Склифе же, Сульповар сказал мне:
— Пойдём, я тебя представлю Володе…
— Как он?
— Знаешь… намного лучше. Я ведь тебе не поверил сначала, думал,
